dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
По степям и болотам Курганской области

Удивительная эпопея археологических разведок по Курганской области до сих пор как живая стоит у меня перед глазами. Да, несмотря на трескучесть, излишнюю пафосность и избитость предшествующей фразы, именно так это и есть.

Лаборатория археологических исследований Челябинского пединститута имела во второй половине 1980-х длительный хоздоговор с курганским областным управлением культуры на проведение инвентаризации археологических памятников и составление археологической карты. Задача эта, выполнявшаяся под руководством Николая Борисовича Виноградова, была успешно решена и черный томик археологической карты Курганской области многие годы стоял у меня на полке и перемещался вместе с моей библиотекой по разным адресам, городам и поселкам нашей Родины, по которым я с некоторой не совсем понятной целью помотался в своей жизни, – и в итоге всё-таки сгинул в ходе одного из переездов.

Разведки по Курганской области проводились по классической схеме археологических разведок советских времен. Сейчас таких разведок уже практически не существует, в наши дни работают более плотно, на гораздо лучшем техническом уровне, – но романтика, братцы… Романтики в нынешних научно-производственных разведках осталось, конечно, куда меньше, чем прежде.

Итак, три или четыре человека под руководством одного из них – опытного археолога или еще лишь набирающегося опыта студента, собирали советские брезентовые рюкзаки-мешки (самодельные туристические рюкзаки или промышленные «Ермаки» на раме встречались у археологов весьма редко), укладывали в них спальные мешки, сменную одежду, обязательно – сапоги, крупу, тушенку, соль и спички; навьючивали рюкзаки на себя, обвешивались сверху фотоаппаратами «Зенит» и потертыми кожаными планшетками, в которые были вставлены абсолютно дерьмовые 5-киллометровые карты местности (хороших карт в те времена у археологов не водилось в силу их (археологов) бесперспективности в плане развития народного хозяйства и сугубой секретности всех крупномасштабных топооснов). Кроме того, рюкзаки навьючивались палаткой (одной на всю группу, брезентовой, промокающей в дождь), котелками и флягами; на плечи взваливались лопаты и метровые фотографические рейки; и еще очень хорошо, если руководитель группы был человек милосердный к себе и окружающим, и собирался снимать только глазомерные планы, для которых вполне достаточно компаса и, по возможности, рулетки.

А если руководитель ценил науку существенно выше своего и окружающих спокойствия и комфорта, то ко всему этому добавлялась тяжеленная складная трехметровая нивелирная рейка, тяжелая и крайне неудобная в длительной переноске деревянная тренога с острыми металлическими кончиками и большой алюминиевый футляр с оптическим нивелиром или теодолитом на брезентовом ремне. С помощью данных устройств можно было снимать существенно более точные и интересные инструментальные планы местности и расположенных на ней археологических памятников, но таскать всю эту тяжелую и неудобную снасть, да еще и плюсом ко всему остальному снаряжению, было весьма и весьма не просто. Однажды, уже студентом, в очень жаркий день, когда воды с собой больше не было ни капли и до конца дневного маршрута оставалось еще много километров, я потихоньку припрятал проклятую нивелирную рейку в траву около полевой дороги и хорошенько заметил место, твердо рассчитывая вернуться за ней несколько позже, на другом полевом выходе. Впоследствии, несмотря на неоднократные поиски, обнаружить данную рейку мне так и не удалось. К счастью, в том раз наши работы проводились неподалеку от экспедиционной базы, на которой я без труда достал еще одно, точно такое же, обшарпанное и занозистое складное трехметровое чудовище.

Read more... )

09

Многие районы Курганской области отличаются весьма похожим рельефом – участки степи, покрытые комариными болотами, сменяются здесь болотистыми пространствами, на которых живет множество комаров, и лишь сосновый лес на высоких коренных террасах речных долин дает некоторое отдохновение от этого однообразия. Встречающиеся на маршруте деревни уже в то время, в конце 80-х, производили довольно безрадостное впечатление. Особенно унылы были деревенские магазины – купить в них что-либо, кроме уксуса или весового печенья квадратной формы, не представлялось возможным. Однажды в целях обеспечения отряда едой наш шеф решился на то, чтобы ограбить совхозное картофельное поле – а это стоило для него огромного морального усилия. Копали картошку мы торопливо, и шеф пребывал при этом в очень плохом настроении. Вероятно, он все время представлял себе, что будет, если нас поймают, и он, доцент Челябинского пединститута и руководитель археологической экспедиции, окажется вынужден объяснять, почему он занимается воровством. Когда же мы накопали изрядную горку мелкой картошки, шеф всю ее погрузил к себе в рюкзак, от чего лямки рюкзака вскоре оторвались, – пришлось чинить их в непосредственной близости от места совершения преступления, что совсем не добавило шефу оптимизма.

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Подводная лодка уходит под лед

Клуб юных археологов «Формика» времен нашей школьной юности был очень крупной и основательной организацией. В него входило, пожалуй, не меньше полутора десятков археологических кружков города Челябинска и Челябинской области. Жизнь клуба была активной и насыщенной. Помимо еженедельных занятий с нашими руководителями кружков и участия летом в полевых археологических исследованиях, а весной и осенью – в учебных разведочных выходах, клуб проводил несколько крупных мероприятий. Осенью это была большая клубная встреча «Кто бывал в экспедиции», весной – тематический костюмированный вечер «Археологическая мозаика», на который каждый археологический кружок готовил свои выступления. Кроме того, зимой и весной мы готовили доклады и выступали с ними на различных школьных, а потом даже – на студенческих конференциях. Еще школьником я впервые попал на знаменитый УПАСК – Урало-Поволжскую археологическую студенческую конференцию, в том году она проходила в Уфе, мы жили с Николаем Борисовичем в студенческом общежитии и, к счастью, еще не принимали участия в эпических УПАСКовских пьянках.

Кроме того, каждую весну проходили археологические сборы на базе той или иной базы отдыха под Челябинском. Здесь выполнялась разнообразная учебная программа, устраивались костюмированные выступления, проводились викторины на исторические и археологические темы. Для нас это была возможность выехать на три-четыре дня на весеннюю, только оттаивавшую от снега природу, погулять по окрестностям, естественно, устроить себе и своим сахемам какое-нибудь развлечение.

08

Как-то мы ночью забаррикадировали дверь в комнату нашего любимого руководителя, Леонида Вячеславовича. При этом мы, мягко говоря, не учли, что Леонид Вячеславович приехал на сборы не один, а с беременной супругой. В общем, разметав поутру нашу баррикаду, он был весьма гневен и настойчиво советовал больше так никогда не шутить.
Еще мы устраивали «спарринги» – своеобразные рукопашные бои один на один по каким-то не совсем понятным правилам. Предполагалось, что они не должны приводить к сколько-нибудь ощутимым увечьям, однако как-то раз Денис Шилов умудрился столь удачно засветить ногой в челюсть Виктору Лысенко, что тот откусил себе кусочек щеки. В итоге Виктор на все время сборов не мог ничего есть, и мы вдвоем или втроем, из чувства дружеской солидарности, не ели вместе с ним, а вместо еды громко распевали в столовой: «Здесь двадцать восемь храбрецов сошлись на смертный бой, и вот один уже лежит с пробитой головой».

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Первые разведки: по дороге в коммунизм

Весной и осенью Леонид Вячеславович вывозил наш археологический кружок на небольшие учебные разведки по уже известным археологическим памятникам, расположенным в окрестностях Челябинска. Мы учились собирать подъемный материал со стоянок каменного века и поселений бронзового века (в первую очередь – каменные отщепы и фрагменты керамических сосудов), узнавали азы топографии, учились правильно описывать археологические памятники. Естественно, первоначально понимания структуры речных долин было у нас исчезающее мало, поэтому оставшись без мудрого руководства, мы моментально теряли правильную террасу и начинали искать «подъемку» где на душу взбредет, скорее же всего – там, где его сроду не было и не могло быть. Так же и среди находок мы поднимали самые разные, отнюдь не только древние, вещи – например, кусочки шифера, весьма похожие на фрагменты керамики. Леонид Вячеславович, которому предъявляли такую «находку», неизменно советовал продолжить поиск и найти более крупные куски, чтобы летом в экспедиции мы смогли покрыть ими туалет.

Также постоянной «находкой», демонстрируемой руководителю, были разнообразные камни, на которые он неизменно отвечал: «этот камень был в огне, им пользовались древние люди». Этот универсальные ответ запомнился и впоследствии широко применялся уже в наших экспедициях – тем более, что там, где речь идет о поселенческом культурном слое, он очень часто соответствует истине, многие камни из него действительно побывали в огне и ими, несомненно, пользовались древние люди, – во всяком случае, в качестве элементов конструкции печей и очагов.

Набравшись некоторого опыта, мы, естественно, вознамерились проводить разведочные работы самостоятельно. Души наши жаждали свободы и открытий. Родителям несложно было сказать, что мы едем на учебную разведку с Леонидом Вячеславовичем, хотя на самом деле выезд осуществлялся нами в сугубо самодеятельном режиме.

С большим волнением готовился я к первой нашей разведке без старших. Необходима была метровая фотографическая рейка – для того, чтобы вести фотосъемку площадок археологических памятников. Я изготовил ее из какой-то детали деревянной кроватки, найденной на балконе, и покрасил в две найденные дома краску – коричневую и белую. Это получился совершенно уникальный, хотя и весьма слабоконтрастный, артефакт: как правило, рейки красили в черно-белые или, в крайнем случае, в сине-белые цвета. Зато моя рейка была необычайно массивной и ею можно было бы отбиваться от врагом, если бы они встретились на нашем пути.

Кроме того, надо было подготовить полевую сумку – конечно, не такую красивую, как старые офицерские планшетки наших руководителей, но хотя бы в чем-то на них похожую; взять миллиметровку для вычерчивания планов, карандаши, линейки и ластики. В горячке первых сборов была забыта такая абсолютно необходимая вещь как компас – и этот факт нашел отражение в словах песни Дениса Шилова, посвященной нашей первой разведке.

Итак, первая самостоятельная разведка нашего кружка состоялась под Челябинском по берегу Второго озера. Помню, что в ней участвовал Денис Шилов, Женя Давыдов, я, Марик Вербовецкий, Виктор Лысенко, Марина Кузнецова и Света Шумакова; может быть, был кто-то еще. Кажется, именно Женя и Марина первыми нашли в прибрежной, размываемой полосе фрагменты керамики эпохи бронзы – свидетельство расположения здесь древнего поселения.
С большим энтузиазмом мы собирали их в холодной воде, когда же ноги промокли до ниток – я закатал штаны и отправился искать находки на глубину. Глубина никак не наступала, склон берега оставался очень пологим и я ушел в озеро весьма далеко, на что товарищи начали кричать, что я ухожу «в коммунизм». Сохранился сделанный кем-то из них кадр «возвращения из коммунизма», вот он:
07

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Спасите наши плавки

Прошу прощения у постоянных читателей за задержку с размещением новых рассказов данной серии – мне пришлось основательно поболеть и даже полежать в больничке – откуда меня выпустили сегодня, еще не вполне оздоровившегося, но уже полного надежд и новых планов :-) Так что некоторое время я был отрезан от интернета. Но нет худа без добра – за эти недели я успел написать несколько новых рассказов и теперь выложу их подряд.

В 1988 году вышел русский перевод замечательной чешской книги Ярослава и Ренаты Малины «Прыжок в прошлое». Этот прекрасно иллюстрированный том в твердом переплете, написанный живым и доступным языком, целиком был посвящен истории и достижениям современной экспериментальной археологии, – особой археологической дисциплины, которая занимается экспериментальным повторением древних бытовых и технологических процессов: изучает, как обработать каменное орудие, как слепить и обжечь глиняный горшок, как выплавить металл, как охотиться, как пахать землю и пасти скот, строить дома и корабли и многое, многое другое. В итоге книга подводила к опыту целостных реконструкций древней жизни – созданию специальных экспериментальных археологических поселков, в которых восстанавливалась повседневная жизнь разных эпох.

Эта удивительная книга моментально распространилась по археологическим кружкам – и пропало поколение. Начался массовый исход школьников, а даже и студентов, из классической археологии – в экспериментальную. Зрелищность и наглядность восстанавливаемых древних технологических приемов завораживали. В короткий период времени я попробовал, дома и в саду: обрабатывать кремень и яшму (малоуспешно), ткать ткань на небольшой простой раме (относительно успешно), лепить и обжигать керамику (относительно успешно) и ковать железные ножи – ножи получались мягкие и кривобокие, но сам по себе процесс был неимоверно привлекательным. Сахемы пединститутской экспедиции поддерживали охватившую нас «экспериментальную лихорадку», но ввести ее всю в организованное русло не могли – среди них практически не было людей, основательно занимавшихся экспериментальной археологией или стремившиеся ей заняться. Исключение составил Сергей Владимирович Марков, который проводил широкомасштабные эксперименты по изготовлению керамической посуды ручной лепки эпохи бронзы. Все остальные заинтересовавшие нас экспериментальные направления первоначально разрабатывались школьниками практически самостоятельно.

Одной из первых таких самостоятельных учебно-научных групп, самозародившейся в среде челябинского научного общества учащихся, стала наша с Витей Лысенко и Мариком Вербовецкий группа по экспериментальной реконструкции металлургического процесса эпохи бронзы на примере поселения Устье. Это случилось в марте 1989-го. Мы шли втроем по холодному, частично заснеженному проспекту Ленина, и, достигнув площади Революции, завернули в единственное в городе молочное кафе, в котором из мороженного посредством миксера изготавливали необыкновенно вкусные молочные коктейли – естественно, безалкогольные. Именно здесь, за стаканом коктейля, в нашем общении и сложилось окончательное решение – хватит фантазировать и экспериментировать поодиночке, мы образуем группу, которая займется этим сообща. Когда мы сообщили о своем решении Николаю Борисовичу Виноградову, руководителя пединститутской экспедиции и лаборатории, он весьма поддержал наше начинание и немедленно вручил нам материалы по раскопанному на Устье в 1987 году сооружению на участке Ч/27, которое сам Николай Борисович интерпретировал как остатки металлургической печи шахтного типа. На этом материале мы и приступили к работе, немедленно закопавшись в разнообразные книги по древней и современной металлургии меди, в том числе – в Челябинской областной универсальной научной библиотеке, широко известной как «публичка», в которой к тому времени уже имели некоторый опыт работы. До сих пор у меня дома лежать тетрадки конспектов библиотечных книг и статей, заполненные то Витиным, то Марика, то моим почерком; схемы и дневники экспериментов, разнообразные фотоматериалы, образцы шлаков и фрагментов руды из шихты, оплавленные керамические сопла и многое другое.
06-1

Удивительно, что наша группа продолжала достаточно интенсивно работать на протяжении шести лет, вплоть до 1993 года включительно, и явилась одним из самых устойчивых учебно-научных самообразований в школьной археологии, которые мне известны. К концу этого периода Виктор уехал учиться в Москву и увлекся там вещами, далекими от археологии, но мы с Мариком в 1994-1996 годах образовали еще одну группу – на этот раз в рамках археологической лаборатории Челябинского университета. Мы занялись формализацией и компьютерной обработкой керамики эпохи бронзы, и на протяжении трех лет сделали несколько научных работ по форме и орнаменту керамического комплекса поселения Аркаим – это была наша договорная тема, мы сдавали отчеты и даже получили за работу какие-то небольшие деньги. Впрочем, это уже другая история.

Итак, летом 1989-го года в заречной части полевого археологического лагеря Устье впервые появилась наша экспериментальная металлургическая площадка, возобновлявшаяся потом на протяжении нескольких лет. На площадке возводилась металлургическая печь шахтного типа, сооружался небольшой наземный горн, устанавливались изготовленные нами меха и другое разнообразное оборудование. В окрестностях площадки мы закладывали ямы, в которых выжигали древесный уголь; за старичным руслом ручья Кисенет на склонах холмов добывали глину для сооружения наших печей, рубили в тальниковых зарослях ивовые прутья для их каркасов печей, таскали с реки воду в алюминиевых флягах для замешивания раствора.
06-2

Read more... )
А наши школьные металлургические эксперименты остались просто частью наших собственных биографий, как это обычно и бывает даже с яркими и интересными ранними учебно-научными работами. И я как сейчас вижу перед собой нашу группу на Устье двадцать лет назад. Внезапно изменившая свои погодные планы степь поливает нас холодным дождем. Мы закрыли печь от него со всех сторон носилками, от разогретых носилок валит пар, когда капли дождя попадают на их металлические поверхности, они шипят и быстро исчезают. Мы с Мариком держим над носиками и печью рвущийся из рук полиэтилен, наши штормовки давно вымокли насквозь и липнут к телу, а Виктор разделся до пояса, красуется своими мускулами, блестящими под дождем, и мощно качает вверх-вниз рукоятку меха. Среди дождя и ветра по степи разносится нестройное пение на мотив «Песни подводников» Владимира Высоцкого:

Спасите наши плавки!
Мы под дождем как шавки…
Спасите наши плавки!
Вокруг одни пиявки…
Спасите наши плавки!

«Шшух-духх, шшух-духх», – мощно дуют в печь двухкамернные меха и раскаленный уголь в печи дышит в такт этим вздохам. Несмотря на дождь и ветер, плавка продолжается.
 
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Мой дед, Савва Наумович Петров, капитан Рабоче-Крестьянской Красной Армии, начальник продфуражного снабжения 817-го стрелкового полка 239-й стрелковой дивизии, пропал без вести в сражении под Москвой в ноябре 1941 года. К этому времени ему исполнилось 36 лет.

01

Мы с братом с детства знали, что наш дед был офицером и пропал без вести под Москвой. Больше мы о нем не знали практически ничего. Наш папа родился в ноябре 1940-го; когда пропал на войне его отец, нашему папе исполнился все один год, своего отца он, фактически, не застал.

Когда мы выросли, мой брат Пётр tinmonument озаботился составлением генеалогии нашей семьи. Он подробно расспрашивал нашу маму и тётю – старшую сестру нашего отца, и в итоге составил целую серию генеалогических таблиц, которые и сейчас является основным источником систематизированной информации о наших предках и родственниках. Так получилось, что брат, биолог, озаботился этой задачей и успешно решил ее, а я, историк, на протяжении многих лет совершенно не занимался историей своей семьи. Сейчас пытаюсь хотя бы в некоторой мере исправить этот пробел.

Благодаря документам военных лет, выложенным в обобщенном банке данных «Мемориал» http://www.obd-memorial.ru/, нескольким публикациям, описывающим боевой путь 239-й стрелковой дивизии, и материалам различных сайтов, посвященных истории Подмосковья, удалось установить ряд фактов, касающихся воинской службы деда и его участия в сражении под Москвой. Эти материалы удачно дополнили воспоминания нашей тёти, Галины Саввичны Агафоновой (урожденной Петровой).

Read more... )

Если эта дата, 22 ноября, соответствует действительности, получается, что дед пропал без вести на следующий день после того как немцы, захватив Узловое и Епифань, окружили 239-ю дивизию в районе Сталиногорска. 22 ноября его полк вел тяжелые оборонительные на северо-западной окраине города, в этот день, получается, он и пропал – вероятнее всего, погиб. Во всяком случае, я проработал все доступные базы данных по военнопленных и ни в одной из ни не нашел о нем сведений.

Однако в другом документе указана иная дата пропажи без вести капитана Саввы Петрова. Это письмо штаба 239-й стрелковой дивизии (в/ч 8922) начальнику отдела учета персональных потерь Главного управления формирования и укомплектования войск Красной армии от 30 марта 1942 г. со списком безвозвратных потерь начальствующего состава дивизии с 15 ноября 1941 года. Согласно этому документу, дед пропал без вести не 22, а 27 ноября.

11

Мне представляется, что эта дата вполне может оказаться более верной. Во-первых, данное письмо было направлено непосредственно из штаба той воинской части, в которой служил дед. Это письмо как источник является первичным по отношению к приказам Главного управления формирования и укомплектования войск. Данные приказы издавались на основании писем, поступивших из штабов частей, в них учитывались данные на огромное количество людей и вполне могла произойти ошибка.

Во-вторых, именно в ночь на 27 ноября части 239-й дивизии прорвались из окружения, уничтожив в ночном бою до двух батальонов противника и захватив штаб 29-й мотодивизии немцев.

Пропажа без вести офицера 817-го полка в условиях тяжелого ночного боя и прорыва из окружения представляется более вероятной. Скорее всего, в ночь на 27 ноября он и был смертельно ранен или убит, и остался на поле боя, поскольку не только вынести, но даже обнаружить всех убитых в этих условиях было невозможно – дивизия стремительно передвигалась по немецким тылам, имея своей целью к утру вырваться из окружения.

Read more... )


12


В 1986-м году мы всей семьей ездили на Дальний Восток и там мы с братом впервые познакомились с нашей бабушкой. Через пять лет, в 3 августа 1991 года она умерла в возрасте 77 лет.

Read more... )

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Раскопки и закопки, днём и ночью

Археологические экспедиции со школьно-студенческим составом, в которых мне доводилось принимать участие, занимались, как правило, изучением двух типов археологических памятников: поселениями эпохи бронзы либо курганными могильниками разных эпох: бронзового века, раннего железного века и средневековья.

Практически все поселения, активно исследовавшиеся в Зауральской степи во второй половине 1980-х – начале 1990-х годов, датировались началом второго тысячелетия до н.э, их возраст составлял от трех с половиной до четырех тысяч лет.

05-0


Впервые, в 1985 году, родители взяли нас с братом на раскопки поселения Устье. Мне было тогда десять лет, брату – восемь, уже тогда он увлекался биологией и впоследствии стал биологом, но регулярно принимает участие в наших археологических экспедициях до сих пор. В дальнейшем, школьником и уже студентом, я работал на раскопках поселения Устье ежегодно с 1987-го по 1991-й годы и в 1993-м году; в 1987-м участвовал в раскопках поселения Синташта, в 1992-м – поселения Ольгинское, в 1993-м и 1994-м годах – поселения Куйсак, в 1995-м – Аркаим, в 1996-м – Берсуат, в 1997-м, в год завершения студенческой жизни и окончания университета, – поселения Аландское.

Все перечисленные археологические памятники расположены на территории Зауральской степи (южные районы Челябинской области и северо-восточное Оренбуржье). Все они относятся к числу так называемых «укрепленных» поселений эпохи средней бронзы, синташтинской и петровской археологических культур. Синташта стала первым поселением данного типа, исследованным раскопками на Южном Урале, за ней последовало Устье и ставший знаменитым Аркаим, а в последние годы опять, и очень интересно, изучается Ольгинское (оно же – Каменный Амбар).


Что представляют из себя эти археологические объекты? Перед нами остатки довольно крупных древних поселков. В каждом из них было несколько десятков жилых помещений площадью свыше 100 квадратных метров. Эти помещения «собраны» в обширные блоки, они были окружены массивными обводными стенами и имели каркасно-столбовую конструкцию. Поселения представляют собой очень интересный пример весьма развитой архитектурно-строительной организации обширных жилых пространств, которые населяли сотни человек.

Read more... )

Впрочем, каждый курган или участок древнего поселения нужно не только раскопать, но и закопать сделанные раскопы обратно. В земле нельзя надолго оставлять сделанные археологами ямы. Если раскопки были на поселении – то прилегающий к раскопам, еще нетронутый культурный слой начнет обрушаться в яму, размываемый дождями и талым снегом. В раскопанных колодцах или могильных ямах могут сломать себе ноги деревенские лошади или коровы, даже человек может случайно упасть в них и получить тяжелые травмы. Поэтому раскопы всегда надо закапывать, однако делать это совершенно неинтересно.

Одно дело – вскрывать насыпь еще нетронутого кургана, когда под каждой лопатой может оказаться нежданная находка, а внизу, в могильной яме, могут ждать какие-то удивительные древние предметы. И совсем другое дело – закапывать курган, это довольно тяжелая работа, в ходе которой, скорее всего, ничего не будет найдено, а результат порадует только начальника экспедиции, которому в любом случае все эти раскопанные курганы надо закопать. А нам-то что радоваться, мы школьники – ответственности за раскопы не несем, нам этот закопанный курган ни за чем не нужен.

Естественно, в силу этих обстоятельств, работать на закопках никто не хочет, от этого пытаются отвертеться, а если уж приходится – то работают, бывает, «спустя рукава». Кроме того, сердца школьников всегда снедает жажда справедливости, и им представляется совершенно несправедливым, если они будут закапывать какую-то «никому не нужную» яму, а тем временем их товарищи будут раскапывать удивительный древний курган и, возможно, найдут в нем что-нибудь такое, необыкновенное… А грубо нарушать представление школьников о справедливости не стоит даже самым авторитетным сахемам, иначе они рискуют быстро растерять свой авторитет.

Поэтому закопки (или, говоря археологическим языком, рекультивация) раскопанных курганов, как правило, носила в наших экспедициях характер штрафных работ. На нее ставили тех школьников, кто грубым нарушением норм поведения на раскопе или распорядка полевого лагеря заслужил достаточно суровое наказание. Такая ситуация вполне соответствовала школьному чувству справедливости – во всяком случае, было ясно, почему именно ты, а не кто-то другой, должен закапывать эти старые ямы. Впрочем, и из штрафных закопок мы иногда ухитрялись устроить себе приключение.

Read more... )


05-2
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Девяносто лет назад, 30 декабря 1922 года, на Первом съезде советов Союза Советских Социалистических Республик, был утвержден договор об образовании СССР.

Эта дата считается датой образования Советского Союза.




Read more... )

Песня сильная, и, как мне представляетс. не одномерная. Во всяком случае, я уже сталкивался с ее излишне прямым и, как мне представляется, не верным прочтением. Это не восторжденный гимн Советскому Союзу, а весьма серьезный взгляд на некоторые его сущностные аспекты - причем взгляд с христианской позиции.

Когда Калугин, если даже и не православный, то, во всяком случае, христианин, поёт: "И не правильно думать, что есть чьим-то богом обещанный рай. Сон и смерть, пустота и покой. Наше, солнце, гори - не сгорай!" - ясно, что он не разделяет данную концепцию. Это - именно образ советского восприятия мира, или, во всяком случае - один из вариантов такого образа.

"Мы пытались увидеть рассвет к восходящему солнцу спиной" - да, это очень верно сказано. Но ведь всё таки - пытались, и это было настоящим.

На меня большое впечатление произвели слова нашего Патриарха, сказанные им в докладе на ежегодном Епархиальном собрании духовенства Москвы 28 декабря 2012 года:


"Церковь не стремится к обретению статуса государственной. Горький опыт прошлого столетия показал, что любая привязка к государственной машине чревата тем, что со сменой политического строя Церковь будет неизменно отождествляться в сознании людей с прежним курсом и режимом.".

Это - глубокий и, вероятно, верный ответ на проблему советского антихристианства. Действительно, Церковь воспринималась советской идеологией не сама по себе, а именно как атрибут отвергнутого, побежденного, преодоленного государственного строя. Также большую роль сыграла существовавшая в то время общемировая тенденция материалистических восторгов. Впрочем, к нашему времени ей на смену пришла худшая и гораздо более пагубная тенденция потребительского неоокультизма.

Советское антихристианство и богоборчество, как мне представляется, не имело в себе антихристова духа и вообще было, в значительной степени, конъюнктурным.  И поэтому добрая память о Советском Союзе и мысли и идеи о возможных формах его возрождения не имеют антихристианского характера и вполне могут сопрягаться с православной верой. ИМХО, разумеется :-)



UPD. В журнале уважаемого marat_ahtjamov встретил очень мощное стихотворение, написанное Марией Протасовой ms_destiny 7 лет назад, когда ей было 15 лет. Реальный стих с сильными образами:

Империя умерла?
Могильщиков – к высшей мере!
Пусть перья ее орла
На шляпах других империй

Но грозный ее оскал
Цветет на костях ГУЛАГа
От сумрачных финских скал
До сонных китайских пагод

Read more... )



Мертва ль она? - До поры
Как в кровь обратятся реки
И вытащат топоры
Железные дровосеки

Куда там – Берлин, Париж
Трофеи сдаем под опись
Империя сдохла? Шиш!
Мечтатели... Не дождетесь!

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Первый, второй и третий рассказы из этого цикла находятся здесь, здесь и здесь.

Жестокое время, суровые нравы

Надо честно признать, что во второй половине 1980-х руководство школьных археологических экспедициях активно практиковало жестокое обращение с вверенным ему несовершеннолетним персоналом. Попросту говоря, нас били – и не рукой или ремнем, а специально приготовленными для этой цели предметами, как правило – кедами, оттого и сама процедура носила имя «кедование». Впрочем, роль кедов в разных ситуациях с успехом выполняли любые предметы сахемской обуви – от резиновых тапочек-сланцев до туристических ботинок и кирзовых сапог.

Представить такую процедуру сейчас, во втором десятилетии двадцать первого века, мне довольно сложно. Полагаю, что в настоящее время она была бы совершенно неадекватно воспринята многими участниками и могла бы закончиться довольно грустными последствиями… Однако лично пройдя через неоднократное кедование я могу совершенно точно утверждать – если не за всех, то по крайней мере за себя – для моего детского воспитания и развития факт применения сахемами кеда по пятой точке имел самые положительные последствия. И, уверен, многие бывшие школьники тех археологических экспедиций со мной согласятся.

Конечно, первый абзац данного рассказа необходимо воспринимать исключительно с юмором. Да, кедование было общераспространенным способом наказания дисциплинарных проступков – но в нем не было ничего жестокого, ничего унижающего самолюбие или достоинство ребенка. Практически все наши сахемы были людьми умными, добрыми и обладали редкой выдержкой. Мы же были молодые, крайне энергичные, безбашеные, постоянно нарушали распоряжения, дисциплину и элементарные нормы индивидуальной и коллективной безопасности. В полевых условиях все эти нарушения были чреваты самыми печальными последствиями. И как только кто-нибудь из школьников вновь совершал очередной вопиющий поступок – в руках у ближайшего сахема немедленно оказывался кед, ботинок или калоша – да, калоша это было очень печально, хуже нее мог быть только резиновый тапочек, которым хлёстко били по мокрым плавкам в случае несвоевременного или небезопасного купания.

Кедование было одним из столпов экспедиционной дисциплины – вторым столпом являлся непререкаемый моральный авторитет наших сахемов. Сама процедура кедования носила публичный характер. В некоторых случаях виновный подвергался наказанию незамедлительно – прямо на раскопе, посреди лагеря или в любом другом месте, где заставал его сахем. Случалось также, что экзекуция откладывалась и осуществлялась на центральной площади лагеря, при всем честном народе. Однажды, вдохновленные примером французских революционеров, наши сахемы даже соорудили специальную кедовальную машину – посредством рычагов и противовесов она должна была отмерять дозированный удар по пятой точке виновного, но, будучи несовершенной технически, сломалась в ходе первого же применения.

Read more... )

Как сейчас помню замечательное зрелище в экспедиции на Каменном Амбаре. Восстание уже победило, и последний оставшийся на ногах сахем – Салават Баязитов – стремительно улепётывает по степи на маленьком велосипеде от мчащейся за ним с гиками и криками толпы школьников. Ему почти удается оторваться от погони – но в этот момент колесо велосипеда попадает на какую-то кочку, двухколесную машину резко подбрасывает, Салават впускает руль, падает – и его тут же накрывает ликующая толпа. Это была полная победа!

Заканчивалось всё это мероприятие поздно ночью или даже ближе к утру, под ранним степным рассветом. И школьники, и сахемы, совершенно вымотанные и очень довольные, разбредались по палаткам, а на следующий день на раскопе был выходной.

04

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Первый и второй рассказы из этого цикла находятся здесь и здесь.

Слышу КАМАЗ на высоких оборотах

Когда мы немного подросли, то стали участвовать в так называемых «забросках» лагеря. В ходе такого мероприятия несколько школьников и студентов под руководством кого-нибудь из сахемов выезжали поездом или рейсовым автобусом в окрестности того места, где были намечены археологические раскопки и пешком добирались до места. Туда же приезжала арендованная экспедицией грузовая машина, которая привозила полевое оборудование: лопаты, рейки и носилки; палатки, матрасы и спальники; котлы, кастрюли и фляги; а также разные другие предметы. Задачей прибывшей группы было всё это разгрузить и поставить лагерь: оборудовать полевую кухню, соорудить туалеты, построить на берегу реки деревянные мостки для умывания и купания, установить большие палатки – хозяйственную и камеральную (для организации полевой лаборатории), вырыть и укрепить погреб для хранения скоропортящихся продуктов, соорудить из досок столы и скамьи, поставить палатки для основного населения лагеря, изготовить флагшток и стойку для лопат. Все эти работы нужно было выполнить за несколько дней, к определенной дате, когда в полевой лагерь прибывал основной состав экспедиции – студенты и школьники, и начинались раскопки.

Небольшой забросочной группой, которая должна была поставить лагерь у станции Система, в тот год руководил студент-старшекурсник Ринат. Он выехал в сопровождении очень славной девушки (к сожалению, я уже не помню как ее звали – пусть будет Таня), которая до этого ни разу не бывала в экспедиции. Поехали они каким-то замысловатым маршрутом и должны были прибыть на место в назначенный день к обеду. В состав группы вошли мы с Мариком и Витей. Вместе с одним из наших старших сахемов, замечательным Владимиром Петровичем, мы доехали на поезде до города Карталы. Известную присказку про то, что «есть на свете три дыры» в этих местах продолжают словами «Варна, Бреды, Карталы» – что, конечно, соответствует действительности лишь в некоторой степени. Впрочем, мне эти «дыры» всегда чрезвычайно нравились, я и сейчас испытываю по ним – и, особенно, по Карталам, какую-то сентиментальную ностальгию и иногда мечтаю, что когда-нибудь смогу приехать туда и просто пожить и поработать в этих самых Карталах – хотя бы два-три года. Едва ли этим инфантильным мечтам суждено сбыться…

Итак, Владимир Петрович остался в Карталах решать организационно-хозяйственный вопросы, а мы втроем сели на самую первую джабыкскую электричку, которая отправлялась около трёх часов утра, и поехали. Электричка ехала практически пустой. За окном была непроглядная тьма, еще даже не начинало светать. После Анненского мы одели рюкзаки, вышли в тамбур и стояли там, слегка шатаясь от грохота колес и внимательно вглядываясь в ночь – ждали, когда мелькнут огоньки крохотной станции Система, на которой электричка стоит меньше минуты и нужно успеть выпрыгнуть, пока она приоткроет и сразу же вновь схлопнет обратно свои двери.

Станции не было долго. Очень долго. Десять километров – расстояние от Анненского до Системы – давно уже осталось позади. Никаких огоньков мы не видели, однако стало ясно, что ждать в прокуренном тамбуре больше нечего – станцию мы проехали. Марик отправился в первый вагон, в кабину машинистов – прояснить ситуацию, мы же с Витей вновь сели на холодные и всегда грязные деревянные сидушки, поставив перед собой рюкзаки.

Read more... )

Максим совершил серьезную ошибку и очень вскоре вынужден был в этом убедиться. В отличие от меня, всегда пренебрегавшего спортом, Виктор всерьез относился к своей физической форме и с детских лет учился единоборством – сперва боксу, потом карате. Макс получил заслуженную кару за свой неправильный стиль побудки товарищей – после чего мы приступили к разгрузке КАМАЗа. Кузов был очень длинным и в нем содержалось почти всё, что могло понадобиться полевому лагерю из тридцати человек на ближайший месяц жизни и работы.

03

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Это второй рассказ из цикла воспоминаний о разных археологических экспедициях, в которых мне доводилось участвовать начиная с 1985-го года. Подробнее об этом см. предисловие к первому рассказу.

Снять и закопать. Когда найдут - убежать

В этот день на раскопе мы с друзьями решили немного развлечь себя и других. Есть добрая археологическая традиция, особенно усердно соблюдаемая школьниками и студентами – прикапывать иногда в раскоп разные посторонние предметы, с тем, чтобы их позднее нашли и приняли поначалу за подлинное свидетельство древности. Правда, мы решили эту традицию несколько усовершенствовать – закопанные нами вещи никто бы никогда не принял за артефакты эпохи бронзы, но вот некоторые сопутствующие обстоятельства…

Итак, потихоньку задержавшись на раскопе после завершения вечерней работы, мы с Витей и Мариком принялись исполнять свой хитрый план. Очередной горизонт в соседнем с нами раскопочном участке – «квадрате», был выбран еще очень «начерно», без зачистки, рельеф поверхности был очень неровным. Мы немного вкопались в одну из ямок этого рельеф (делать это, конечно, было категорически нельзя) и уложили на дно мои кроссовки – рядышком, подошвами кверху. Их мы засыпали выкопанной землей, утрамбовали, а сверху, прямо над ними, из камней, набранных в отвале, соорудили каменную выкладку. Выкладка получилась круглой, довольно аккуратной и очень загадочной – она походил на остатки очага (тем более, и пошедшие на нее камни были, главным образом, печными камнями, с убедительными следами температур) – однако была существенно ровнее и аккуратнее, чем все очаги, раскопанные к настоящему времени на поселении. В то же время, каким-то откровенно чужеродным анахронизмом выкладка в раскопе не выглядела. Полюбовавшись на нее, мы засыпали все камни грунтом из отвала, плотно утрамбовали его, сверху поводили лопатами и припорошили пылью – так, что совершённое нами вмешательство в культурный слой сделалось незаметным, и очень довольные собой отправились в лагерь. Наступала темнота, степь отдавала набранный за день жар и пахла полынью и всеми своими цветами сразу. В лагере еще оставался шанс выпросить у дежурных остатки ужина, или, если таковых уже нет – хотя бы сладкого чаю с хлебом.

Наутро мы втроем получили великолепное развлечение. Работая в своем квадрате, мы внимательно и с некоторым замиранием сердца поглядывали на соседний участок. Копавшие там студентки-практикантки начали выравнивание и зачистку горизонта и довольно быстро наткнулись на нашу выкладку. Сперва они умудрились вывернуть лопатами несколько камней, однако довольно быстро опомнились и сообщили о найденном скоплении начальнику «планшета», старшекурснику Дмитрию (а мы уже хотели вмешаться – что, конечно, было несвоевременно и могло нас выдать «с головой»).

На Дмитрия наша выкладка произвела глубокое впечатление. Отложив в сторону прочие дела, он принялся ее вдумчиво расчищать, а студенток отправил пока на другие участки. Раскопки данного квадрата приостановились. В какой-то момент Дмитрий, похоже, засомневался в аутентичности изучаемого им объекта – однако в этот момент, не раньше и не позже, под его кистью среди камней блеснула зеленая, окисленная, древняя бронза. О, это была находка!

Read more... )


2.


Пожалуй, шутка всё же удалась. О ней рассказывали в экспедиции еще несколько лет и её упоминание даже вошло в одну из экспедиционных песен. Полагаю, сахемы, присутствовавшие при этих событиях, помнят о них до сих пор. В экспедициях частенько подбрасывают что-нибудь в раскоп, однако в кроссовках, засунутых под фальшивую каменную выкладку, была реализована свежая и необычная идее. По-моему, больше никто таких глупостей в наших экспедициях не совершал.

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Этим текстом я начинаю размещение в ЖЖ цикла рассказов-воспоминаний о разных археологических экспедициях. Впервые я оказался в поле в десятилетнем возрасте, в июле 1985-го года, 27 лет назад. Это были раскопки поселения эпохи бронзы Устье-1, осуществлявшиеся в Зауральской степи отрядом Челябинского пединститута под руководством Николая Борисовича Виноградова. В экспедицию нас с братом вывезли родители – работавшие преподавателями политэкономии они оба имели историческое образование и  познакомились друг с другом в свое время на раскопках Херсонеса.

Read more... )

Меня потеряли утром

В 1980-е годы по доброй советской традиции каждое утро полевого археологического лагеря со школьным или студенческим составом начиналось с «линейки». Наш лагерь был смешанным и очень большим – в его составе были школьники из трех археологических кружков, студенты-первокурсники исторического факультета пединститута, несколько старших студентов и руководителей – всего более ста человек.

Утром после подъема весь археологический отряд численностью в армейскую роту выстраивался на «плацу» вокруг флага буквой «П», а в основании этого построения вставал наш «шеф», начальник экспедиции Николай Борисович, руководители школьных кружков и другие «сахемы», – этим индейским термином традиционно именовался старший состав археологических экспедиций. Руководство сообщало нам какие-нибудь важные новости, давало соответствующие установки, распекало нерадивых или хвалило дисциплинированных и усердных (последнее, естественно, случалось реже). Иногда на этих линейках объявляли о том, что кто-то школьников или студентов совершил поступок, несовместимый с его дальнейшим участием в экспедиции, и изгоняется обратно в город – это было самое страшное наказание. По завершению «линейки» все отправлялись на завтрак, а сразу после него весь отряд, кроме дежурных по кухни, выдвигался на раскоп.

1.

Однако сама линейка начиналась с переклички, точнее, с проверки численности состава. Вся школьники, студенты, а затем и руководители, выполняли команду «по порядку номеров – рассчитайсь», и над утренней степью разносилось разными голосами: «первый; второй; третий; четвертый» и т.д. Итоговую цифру начальник экспедиции сверял со списочным составом. Если выяснялось, что в наличие людей меньше, чем должно быть по списку – устанавливали отсутствующих и посылали несколько человек на их поиски. Как правило, отсутствующие обнаруживались спящими в палатках, откуда их оперативно извлекали и отправляли на линейку, или задержавшимися по каким-либо утренним делам, за умыванием на мостках над рекой или в наших замечательных туалетах, расположенных за высокими насыпными холмиками, оставшимися со времен расположения на месте нашего лагеря пастушеской карды.

Если человека, не вышедшего на линейку, не могли обнаружить на территории лагеря – это было ЧП. Пропавший школьник или студент мог уйти ночью в степь и заблудиться, мог отправиться в одиночестве купаться и утонуть в реке – и мало ли, что еще могло произойти с юными, еще не очень разумными созданиями. Руководители археологических кружков и начальник экспедиции несли за нашу жизнь и здоровье моральную и административную ответственность, а за несовершеннолетних отвечали и перед уголовным законодательством, поэтому к поискам пропавшего подходили очень серьезно.

Read more... )

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)

Во время моей недавней поездки на Урал мы в дружеско-семейном формате съездили в Курганскую область, в город Далматово – посетили Далматовский Свято-Успенский монастырь и городской краеведческий музей.

Именно отсюда в середине XVII в. началось русское заселение Южного Зауралья. Далматовский монастырь, расположенный на берегу Исети, при впадении в нее реки Течи, во второй половине XVII – начале XVIII веков играл ключевое значение в русской колонизации края.

Монастырь был мощной крепостью, отражавшей набеги кочевников. Он был – и это еще более важно – духовной твердыней, и мощным религиозным и образовательным центром.

00

Read more... )


Стены и башни Далматовского монастыря:

09

10

Read more... )


В целом – Далматовский монастырь представляет собой уникальный памятник истории и культуры, по большому счету – это ключевой исторический объект для всего Южного Зауралья. Монастырь возрождается, хотя хорошо видно, какого огромного труда это требует.

В монастыре расположен интересный музей. Неподалеку от его стен, в бывшем здании реального училища располагается городской краеведческий музей с очень интересной, насыщенной экспозицией, содержащей, в том числе, массу материала по истории монастыря и всего города и края.

К огромному сожалению, музей имеет только муниципальный статус, существует исключительно за счет городского бюджета – а скромный размер этого бюджета стает ясен каждому, кто пройдется по улицам чистого, интересного, но столь обыденно бедного русского провинциального города Далматово.

В реставрацию монастыря, в восстановление его древнего Успенского собора, в развитие музейного и историко-краеведческого дела в Далматово абсолютно необходимы вложения из регионального и федерального бюджетов. Мне кажется, в проекте реставрации этого места вполне могли бы поучаствовать на только Курганская область, но и соседние с ней, и существенно более богатые,  Екатеринбургская и Челябинская области, чья история последних сотен лет тоже очень сильно завязана именно на этот ключевой пункт – Далматовский Свято-Успенский монастырь.

Напишу в ближайшее время на этот счет несколько писем в разные органы власти. В конце концов – капля камень точит…

dubna_petrov: (Default)

На днях вернулся с Урала, сильно простыл в дороге, еще не вполне вылечился, поэтому буду краток.

Участвовал в конференции «Этнические взаимодействия на Южном Урале», она проходила в ЮУрГУ и в Челябинском краеведческом музее. Видел всех наших, это очень радостно :-)

01

Конференция была интересной, особенно впечатлили:

1. Пленарный доклад А.Д. Таирова о результатах работы археологической экспедиции ЮУрГУ за последние три года. Это просто невероятно, но несколько энергичных человек за несколько лет просто с нуля создали на базе бывшего Политехнического института  самый мощный в Челябинске и самый современный научно-археологический центр. И археологический музей у них тоже очень понравился.

2. Доклад Н.Б. Виноградова о том, что результаты раскопок поселения Устье уже готовы к печати и через несколько месяцев будут опубликованы, сопровождавшийся обширнейшей демонстрацией прекрасных сведенных планов, профилей, слайдов, предметов, анализом синташтинско-петровской стратиграфии и планиграфии и т.д. Это потрясающе, Николай Борисович очень большой молодец! У меня на раскопках Устья прошла вся юность, я в них участвовал в 1985 по 1993 годы, начинал еще совсем несознательным школьником, а заканчивал уже вполне вменяемым студентом – и Устье для меня это настолько важный и дорогой памятник, настолько огромная часть жизни – что просто очень, очень рад :-)

3. Насыщенный, напряженный и очень интересный «круглый стол» по вопросам этничности в археологии. Большая пища для размышлений. Может быть, поработаю и даже напишу что-нибудь небольшое по одной из поднятых там проблем – сильно запала в душу. Там же наконец-то лично познакомился с В.А. Шнирельманом, сказал ему, что он меня правильно раскритиковал в пух и прах в своих работах про Аркаим, поскольку действительно – было за что :-) Кстати, очень обаятельный человек, чего бы никогда не подумал по его резким, едким текстам ;-)

Ну и выступал сам – с небольшим сюжетом по худолазким находкам («Калачевидное кресало и другие находки в устье реки Худолаз») и с большим докладом «Проблема соотношения научной и популярной информации о поселении Аркаим».

Доклад ждали, на него собралось весьма много народу. Реакция сразу после доклада была весьма резкой – и, в первую, очередь, отрицательной. В наиболее полной и ёмкой форме всё это выразила одна казахстанская археологиня, которая подробно остановилась на незначительности моей личности и глубокой неэтичности моего поступка – «как смеет этот никому не известный молодой человек критиковать Здановича и утверждать, что Аркаим раскопан плохо?!» - гневно вопрошала она.

Правды ради, отмечу, что Геннадия Борисовича в докладе я вообще никак не упоминал, скорее его «критиковали» указанные мною факты, а об Аркаиме говорил, что для своего времени и для тех условий спасательных раскопок он был раскопан очень хорошо, вот только к настоящему времени возможности и методы таких раскопок существенно изменились – и именно поэтому надо приступать к новому этапу изучения этого, совершенно очевидно, недоисследованного памятника. Впрочем, переврать оппонента – в дискуссиях это, увы, нормально.

Долгого обсуждения после доклада не получилось, его быстренько свернули со словами «хватит, хватит, обсуждение этого доклада перенесем на круглый стол» - ну а на «круглом столе», естественно, на это уже совершенно не нашлось времени, да и по программе на нем стояли совершенно другие темы.

Во всяком случае, в кулуарах уже после доклада ко мне неоднократно подходили и знакомые, и даже незнакомые люди, и высказывали согласие и поддержку. А вот всерьез публично поддержать никто так и не решился. Ну что же, лиха беда – начало. Работа по проекту продолжения изучения поселения Аркаим – продолжается, и мы обязательно доведем его до победы!

Размещаю несколько фотографий с конференции.


Read more... )

Вид на Челябинск от краеведческого музея. В центре - колокольня Свято-Троицкой церкви, маленькая на фоне выросших вокруг огромных современных зданий:

PetrovK_12
dubna_petrov: (Default)

На днях ездил в Тверь, привёз тираж нашей новой книги, «Древние города Подмосковья: эпоха домонгольской Руси», изданной Московским областным общественным фондом «Наследие». Интересная особенность современного книгопечатанья – подмосковная историко-краеведческая организация стабильно издает свои книжки о Подмосковье в Твери. Вопрос цены, как вы понимаете. :-)

_Kniga

Книжку делали втроем – с Ларисой Пантелеевой и Игорем Даченковым, по материалам совместной выставки нашего музея и фонда «Наследие». Текста немного, зато много иллюстративных материалов: как сделанных самостоятельно, так и собранных из разных источников. У нас получилась «книжка с картинками», даже скорее «книжка из картинок», прочесть ее можно быстро, а вот рассматривать надо долго.

Работа над книжкой началась с того, что, занимаясь домонгольской Дубной, очень захотелось почитать что-нибудь по археологии домонгольских городов Подмосковья какую-нибудь свежую сводную работу, желательно - со множеством картинок. Ничего такого не нашлось, пришлось составлять сводку самим. :-)

Размещаю сканы нескольких страниц:


Read more... )

Кроме того, на днях забрал из типографии сборник «История древней и современной Дубны и Дубненского края». Он подготовлен нашим музеем и фондом «Наследие», в значительной мере – по материалам состоявшейся в декабре прошлого года городской историко-краеведческой конференции, с добавлением некоторых новых материалов и статей.

Sbornik


Read more... )
dubna_petrov: (Default)
На днях читал книгу "Мой инсульт был мне наукой. История собственной болезни, рассказанная нейробиологом", которая  недавно была издана в переводе моего брата tinmonument - он ее и подарил нам с женой в свой недавний приезд.

А сегодня, просыпаясь, подумал: память - это, несомненно, результат деятельности мозга. Душа сама по себе памяти не имеет - во всяком случае, не имеет памяти в привычном нам смысле и виде. Поэтому, умирая, и, тем самым, разлучаясь с телом, мы лишаемся привычной нам памяти о событиях и обстоятельствах своей жизни. Лишь после телесного воскресения человек обретает обратно свою целостность - и свою память. Но душа наша после смерти предстаёт перед Богом без той повседневной памяти, к которой мы так привыкли.

Что же происходит при этом с нашей верой? Видимо, это очень сильно зависит от того, чем именно стала для тебя вера за время твоей жизни. Вот я сейчас живу - и знаю, что я верю в Христа, приемлю Истину христианства - я знаю это, я помню об этом. Я помню о своей вере - и потому верю. Но после смерти я перестану помнить о ней. Останусь ли я после этого верующим, останется ли в моей душе стремление к Богу и любовь к нему?

Видимо, останется только в том случае, если здесь и сейчас, в этой жизни, моя вера преобразит мою душу, на самом деле откроет ее Богу и Его любви. Если этого не произойдет - то утратив память я утрачу и веру, ту веру, которая была всего лишь знанием об Истине, но так и не стала причастна самой Истине.

Такая вот получилась мобилизующая мысль. Подумал ее, попереживал - и опять занялся повседневной ерундой.
dubna_petrov: (Default)
Образы этих икон - удивительные и чудесные. Я понимаю, что слёзы на глазах при взгляде на них - это скорее всего от сентиментальности, не самого христианского чувства. И что молиться, наверно, лучше перед привычными нам образами Богоматери. Но - пусть они все равно будут рядом :-)

Потому - перепост, и огромное спасибо kisto4ka777
____________________________________________________

Оригинал взят у [livejournal.com profile] kisto4ka777 в Икона "Первые шаги Иисуса"
    "Первые шаги Иисуса". Икона находится в монастыре св. Герасима Иорданского, что стоит в трех километрах от места на Иордане, где крестился Спаситель.

Read more... )
dubna_petrov: (Default)

Размещаю первую подборку фотоматериалов с раскопок поселения Аркаим, происходящих из личных архивов двух участников археологических исследований этого памятника – моего и Ларисы Пантелеевой (Гучинской).


Read more... )

Поселение Аркаим. Панорамный аэрофотоснимок. Август 1988 года. Хорошо видны раскопы 1988 года, отвалы из раскопов, в том числе – расположенные на месте раскопов 1987 года, палаточные лагеря археологической экспедиции Челябинского государственного университета (Урало-Казахстанской археологической экспедиции) и сотрудничавшей с ней при раскопках поселения Северо-Казахстанской археологической экспедиции:

02


Read more... )

Полевой лагерь Аркаим, июль 1995 года. Процесс получения руководящих указаний от Г.Б. Здановича:

24

Те же фотографии в более крупном формате можно посмотреть на сайте Московского областного общественного фонда «Наследие», в разделе, посвященном проекту создания Межрегионального научно-исследовательского центра «Аркаим».

dubna_petrov: (Default)
Сегодня случайно встретил потрясающую запись: хор братии Валаамского монастыря поёт псалмы Давидовы. Очень рекомендую.

dubna_petrov: (Default)

Причина – рак желудка, обнаруженный уже в неоперабельной стадии.

НикМих, как звали его все челябинские археологи, - настоящий мужик и золотой человек. Прекрасный полевик, с потрясающим талантом к разведке – он открыл сотни археологических памятников. Не потерялся он и в административной деятельности – именно на нём двадцать лет держалась вся областная охрана археологических объектов в Челябинской области и всё взаимодействие археологов с региональными органами охраны памятников.

Он был невероятно работоспособен, бескорыстен, доброжелателен, искренен. Он никогда не играл в эти наши идиотские игры за власть и славу, он очень много работал – и многое сделал. Он не заработал больших денег и не стал обеспеченным человеком. У него замечательная семья и, если я не ошибаюсь, трое детей – все они уже взрослые.

Кто верит в Бога – помолимся о новопреставленном рабе Божием Николае. Иисусе Христе, Сыне Божий, прости ему все его согрешения – вольные и невольные, спаси его душу и упокой его, Господи, во Царствии Твоем.

             Menshenin_N.M.

Узнав о смерти Николая Михайловича, начал искать в компьютере его фотографии, и первая, которую нашел -  с аркаимского юбилея 2007 года. Отряд археологов Урало-Казахстанской археологической экспедиции времен открытия Аркаима (1987) поет песню – то ли «Гимн археологов», то ли «Ахерон». В центре – Николай Михайлович. По левую руку от него – Татьяна Любчанская, археолог, талантливый преподаватель, историк нашей науки, скончавшаяся в июле прошлого года. Помолимся за них.

dubna_petrov: (Default)

На информационном портале «Верстов.Инфо» на прошлой неделе было размещено потрясающее интервью с Г.Б. Здановичем, доктором исторических наук, заместителем директора по науке Историко-культурного заповедника «Аркаим». Интервью снабжено впечатляющим заголовком «Мнение эксперта. Говно и монетизация погубят национальное самосознание», волне соответствующем проникновенным словам Геннадия Борисовича, который назван в преамбуле «патриархом отечественной археологии».

Трэш и угар. Этим текстом можно наслаждаться без всяких комментариев, но все же остановлюсь на паре наиболее ярких моментов.

Для начала Геннадий Борисович делает потрясающий географический экскурс, он говорит:

«На Южном Урале, на остатках древнего, прауральского хребта сохранились водоразделы. Реки, которые берут здесь начало, текут в разных направлениях. Например, Караталы-Аят, Арчаглы-Аят, Зингейка, Синташта (самая крупная из этих рек) направляются на восток. И это – самые восточные воды Каспия и Средиземноморья. Другие реки – Утяганка, Большая Караганка, Гумбейка – текут на запад и дальше поворачивают на север. И это самые западные воды Северного Ледовитого океана».

Несложно заметить, что здесь перепутано вообще всё, что только можно перепутать.


Read more... )

Сказанное касается исследований именно самого поселения Аркаим – археологического памятника, уникальность которого Геннадий Борисович постоянно превозносит. Комплексная экспедиция одноименного историко-культурного заповедника «Аркаим» своих исследований отнюдь не прекратила, а продолжает успешно и интересно работать. Правда, вся эта работа проходит за пределами поселения Аркаим, научный коллектив изучает десятки археологических пятников, степные ландшафты, растительность и животный мир – но не изучает поселение Аркаим, сюда Геннадий Борисович не пускает никого и не работает здесь сам.

Почему? Возможно, Г.Б. Зданович опасается, что новые исследования или хотя бы публикация раскопок предыдущих лет поставят под сомнение все его многочисленные реконструкции этого археологического памятника, которые он уже успел распространить по всему миру? Наверное, рассказывать о «величии», «сакральности» и «уникальности» поселения Аркаим гораздо легче, если реальные научные данные о результатах его раскопок практически недоступны для специалистов?...

Arkaim

*  *  *

Да, я знаю, что я злой и наглый, и выражаюсь совершенно хамским тоном. Вот здесь об этой же проблеме написал в более спокойных словах и выражениях – «Проблема соотношения научной и популярной информации о поселении Аркаим».

Profile

dubna_petrov: (Default)
dubna_petrov

March 2013

S M T W T F S
     1 2
3456 789
10 11121314 1516
17 1819202122 23
24 25 2627 28 2930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 02:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios