Feb. 25th, 2013

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Полтора месяца на 131-м ЗИЛе

Часть 1

Одна из самых прекрасных экспедиций, в которой я принимал участие, состоялась осенью 1993-го года. Это был целый комплекс экспедиционных работ, осуществлявшихся в течение полутора месяцев на трех курганных могильниках эпохи ранних и поздних кочевников, расположенных в трех разных районах Челябинской области. Естественно, будучи прекрасной, эта же экспедиция была и одной из самых безумных. Прекрасным в ней было всё: постоянный холод той осени; наша экспедиционная машина ЗИЛ-131 с брезентовым тентом на кузове, постоянно уделанная в грязи до крыши; невероятная находка трёхярусного сарматского погребения; похлебка из голубей и картошка с барсучатиной; раскопы, из которых прежде, чем начинать работу, надо было вымести снег; невероятные, идиотские, удивительные или опасные истории, в которые постоянно «влипал» наш отряд; и люди – конечно же, главное – люди… Но обо всем по порядку.
12

Археологическая экспедиция осени 1993 года носила хоздоговорной характер. Ее задачей было раскопать несколько археологических памятников, которые находились в угрожаемом состоянии и вскоре должны были разрушиться или быть разрушенными в результате строительства. Экспедицию проводила существовавшая в то время замечательная организация – Археологическое научно-производственное предприятие при Челябинском фонде культуры, сокращенно – АНПП. Общее руководство экспедицией осуществлял Сергей Геннадьевич Боталов, но непосредственно на месте он возглавлял работы лишь на некоторых этапах – как у всякого начальника экспедиции, у него было много других дел. Постоянными руководителями отряда были два недавних выпускника исторического факультета Челябинского университета – Константин Бабенков и Руслан Галлиулин, которого чаще звали «Русик». Полевой отряд состоял из нескольких молодых парней, набранных по разным челябинским вузам и экспедициям: Вадим Сунгуров, уже закончивший университет и работающий учителем в школе – вскоре он перешел на работу в милицию; Антон «Тони» Наумов и Коля Цветков – студенты Челябинского пединститута; я, Костя Жаринов, Даниил Дильман, Денис Лузин, Алексей (к сожалению, не помню его фамилию) – студенты университета; экспедиционные водители Паша, Дима и Юра; и одна-единственная девушка, студентка университета Света Деветьярова, в которую, естественно, была влюблена половина нашего отряда.

Первая задача, которую поставили перед нами – раскопать большой курган эпохи ранних кочевников, расположенный в районе поселка Северный Нагайбакского района, насыпь которого была сильно повреждена современным грабительским вкопом. Курган был крупный, высотой под два метра, и располагался на огромном пшеничном поле. Чтобы вскрыть насыпь такого кургана вручную нужен отряд больше пятидесяти человек и больше месяца работы, нас было десять и на всё про всё – две недели. Но методика допускает снятие таких насыпей бульдозером – естественно, с соблюдением целого ряда требований. На бульдозер наше руководство и рассчитывало. Для того, чтобы бульдозер прошел к кургану, сначала нужно было прокосить ему дорогу в пшенице комбайном – иначе он просто убил бы всю пшеницу, по которой проехал – втоптал бы ее в землю и сделал несобираемой. Комбайна мы ждали пару дней, за это время разметили на кургане две бровки, отнивелировали насыпь и изготовили волокуши, о которых я расскажу несколько позже.
Read more... )

По результатам этой эпопеи Тони Наумов написал замечательную, заунывную и жалостливую песню, которую пели в экспедиции холодными осенними вечерами.

Дует ветер, дует месяц, дует два. Дует год.
Только голод не задует этот ветер, не пройдет.
Может ужин залечит его как река, а пока
Барсуки, мне без вас жить не стоит.

Отучили в институте от еды – вот напасть,
Как бы нам таким макаром на тот свет не попасть,
Ведь нельзя без еды, без еды столько лет,
Барсуки, мне без вас жить не стоит.

Все курганы по кусочкам разобрать – и достать,
Барсуков со всей земли мне б поймать, мне б поймать,
Сколько было бы мяса и шкварок в ночи – хоть кричи,
Барсуки, мне без вас жить не стоит.

Бульдозер закончил свою работу и уехал с кургана. Теперь на месте древней насыпи стояли две длинные, двухметровой высоты стенки – бровки. Их нужно было зачистить для того, чтобы была видно структура насыпи, в том числе – деревянной конструкции, которая располагалась в древности над могильной ямой, – а затем зачистить весь материковый грунт, до которого снял насыпь бульдозер. На зачищенном материке можно будет увидеть очертания могильных ям и иных объектов или сооружений.

Началась долгая работа лопатами – нас было всего десять человек, а курган – огромный. Кроме того, у нас совершенно не было носилок, на которых в экспедициях обычно оттаскивают в отвал отработанный грунт. Острый разум наших руководителей нашел ответ – носилки надо заменить волокушами. Мы наведались на кладбище умершей сельскохозяйственной техники, расположенное в окрестностях совхозного машдвора, и оторвали от какого-то брошенного комбайна несколько железных деталей, более-менее подходящих по форме. Далее мы привезли их на курган, привязали к этим деталям веревки, и вот теперь мы насыпали в них грунт и оттаскивали его за веревку в сторону отвала. Всю прелесть этого занятия описать сложно, это надо делать самому – из часа в час, изо дня в день тащить за врезающуюся в руки веревку тяжеленную, угловатую металлическую бандуру по неровному грунту. Совершенно безумное занятие, носилки – это просто радость и счастье по сравнению с таким способом удаления грунта.
Read more... )

Продолжение здесь.
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Полтора месяца на 131-м ЗИЛе

Часть 2

Начало здесь.


Погрузив экспедиционное оборудование и погрузившись сами в тентованный кузов 131-го ЗИЛа, мы направились к следующему объекту раскопок. Это был одиночный курган, расположенный на окраине поселка Наваринка в Агаповском районе Челябинской области. Ехать было очень холодно, ветер задувал через щели брезента, кончался сентябрь.

Курган, который нам предстояло раскопать, стоял на самом краю глубокого заброшенного карьера, расположенного на окраине села. Борта карьера размывались водой и постепенно обрушивались вниз, вместе с ними рушилась и насыпь кургана – не менее трети ее уже рухнуло, вскоре оставшаяся часть должна была тоже погибнуть. Если не раскопать этот курган в ближайшие годы – он просто перестанет существовать.

На вершине кургана стоял старый геодезический знак – тригопункт, большая металлическая тренога. Она тоже должна была вскоре обрушиться в карьер, поэтому руководителю экспедиции Сергею Геннадьевичу удалось получить в Екатеринбурге, в каком-то окружном управлении, разрешение на снос тригопункта. Однако при этом его обязали изъять зарытую в центре тригопункта металлическую капсулу, в которой содержались точные географические координаты и еще какие-то данные этого геодезического знака. Причем надо было не просто изъять ее, а, как рассказал нам Сергей Геннадьевич, «доставить в управление под вооруженной охраной». На его вопрос, – о какой такой вооруженной охране идет речь, ему ответили, что руководствуются послевоенной инструкцией НКВД, никакого более свежего документа по этой теме не существует.

Наш ЗИЛ остановился рядом с курганом. Сергей Геннадьевич высадил нашу команду из машины, распорядился мне идти к силосным ямам и нанять там бульдозер, а остальным – разметить через центр кургана одну бровку, параллельную краю карьера, сбросить в карьер тригопункт и аккуратно отыскать закопанную в его центре металлическую капсулу. Сам же руководитель отправился на машине в поселок – пытаться договориться о жилье, в котором мы могли бы остановиться на ближайшие пару дней.

Пока я бегал за бульдозером, металлическую треногу геодезического знака сбросили вниз, и она летела весьма высоко, поскольку карьер был изрядно глубок. Подошла техника, тракторист согласился поработать за две бутылки водки или их денежный эквивалент. За полчаса насыпь небольшого кургана снесли до материка, оставив только одну широкую бровку. В ее центре мы осторожно копали землю лопатами, пытаясь обнаружить металлическую капсулу. Никто не знал, какого она размера – наш начальник тоже был не в курсе и ничего не смог нам подсказать.

В итоге капсулу тригопункта мы нашли, она оказалась размером со стакан, была выполнена из железа и имела на крышке какие-то буквы и цифры. Однако, как оказалось, для обеспечения сохранности капсула была вмурована в огромный куб бетона, из которого торчала только ее крышка. С огромным трудом мы выворотили из земли этот куб объемом едва ли не кубометр, и выдолбили из него капсулу киркой и ломами. Однако под ним оказался еще один куб, а в нем – вторая капсула, вероятно, от более раннего геодезического знака. Выдолбили и ее. Снизу находился третий бетонный блок – уже без всякой капсулы, вероятно, он был своеобразным фундаментом. Этот, третий блок располагался уже в могильной яме. Когда мы ее расчистили, выяснилось, что он стоит на месте ноги погребенной в ней женщины. Больше ничего в яме повреждено не было.

Женское погребение в кургане относилось к сарматам – кочевникам, жившим в нашей степи около двух с половиной тысяч лет назад. Оно было великолепно – с сарматской женщиной, вытянутой на спине, лежали все вещи, которые должны были быть в богатом женском погребении: здесь было бронзовое зеркало, каменный жертвенник (археологи до сих пор выясняют, что это за штуки, поэтому название «жертвенник» довольно условно), железный нож, а ее шея была украшена великолепными, потрясающей красоты глазчатыми бусами.

12.2

Read more... )

Впрочем, все в этой жизни когда-нибудь кончается, закончилась и наша экспедиция. Ранним утром три последних ее участника вылезли из электрички на челябинском вокзале. Мы были обвешаны рюкзаками и всякими последними и самыми главными экспедиционными ценностями – фотоаппаратами, нивелиром и т.п. Я тащил большую картонную коробку с находками – здесь был и наконечник стрелы с Северного, и потрясающие бусы, зеркала и колчанные наборы из наваринского кургана, и обломки малковского меча. «Русик, – обратился я к последнему представителю нашего старшего состава, – а давай мы сейчас все по домам, душ примем, переоденемся – а часам к десяти подтянемся со всем этим барахлом в контору». «Естественно!» – отозвался Русик. Возможно, наш разговор, по благоприобретенной привычке, происходил в несколько других словах и выражениях, но смысл его был именно такой.

И вот я дома. Разбудив родителей, приняв душ и наскоро перекусив, я распаковал доверенную мне картонную коробку – и показал домашним некоторые из самых ярких наших находок. Никогда больше такие удивительные вещи не лежали у меня дома на столе – обычно все находки сразу поступали с раскопа в археологическую лабораторию, но тут выпал редкий и необычный случай. Стеклянные бусы нездешней красоты сверкали своими разноцветными глазками; россыпи прекрасно сохранившихся наконечников стрел, покрытых благородной патиной, лежали в руках.

Старые часы с маятником, висящие у нас в гостиной, показали полдесятого. Я упаковал обратно коробку с находками, надел зимнюю куртку и отправился в контору нашей организации. Одна из самых удивительных археологических экспедиций на моей памяти успешно завершилась.
Page generated Sep. 26th, 2017 08:11 pm
Powered by Dreamwidth Studios