dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Итак, четырехмесячная работа завершена и цикл рассказов окончен :-) Теперь тексты буду редактировать и собирать из них книжку, например, вот такую:

0

Все рассказы цикла (24-й рассказ по порядковому номеру написания стоит первым по порядку чтения):

24. Четыре почтовые карточки из прошлого - http://dubna-petrov.livejournal.com/20109.html

1. Меня потеряли утром - http://dubna-petrov.livejournal.com/12619.html

2. Снять и закопать. Когда найдут - убежать - http://dubna-petrov.livejournal.com/12903.html

3. Слышу КАМАЗ на высоких оборотах - http://dubna-petrov.livejournal.com/13264.html

4. Жестокое время, суровые нравы - http://dubna-petrov.livejournal.com/13326.html

5. Раскопки и закопки, днем и ночью - http://dubna-petrov.livejournal.com/14053.html

6. Спасите наши плавки - http://dubna-petrov.livejournal.com/14363.html

7. Первые разведки: по дороге в коммунизм - http://dubna-petrov.livejournal.com/14679.html

8. Подводная лодка уходит под лед - http://dubna-petrov.livejournal.com/15054.html

9. По степям и болотам Курганской области  - http://dubna-petrov.livejournal.com/15146.html

10. Стать хуже не сложно - http://dubna-petrov.livejournal.com/15380.html

11. Зеленый поезд виляет задом - http://dubna-petrov.livejournal.com/15715.html

12а. Полтора месяца на 131-м ЗИЛе. Часть 1 – http://dubna-petrov.livejournal.com/15903.html

12б. Полтора месяца на 131-м ЗИЛе. Часть 2 - http://dubna-petrov.livejournal.com/16334.html

13. Когда мы придем в непонятный наш лагерь - http://dubna-petrov.livejournal.com/16602.html

14. Как мы копали Воровскую яму - http://dubna-petrov.livejournal.com/16642.html

15. Аркаим в дыму пожаров - http://dubna-petrov.livejournal.com/16983.html

16. Степные будни Берсуата - http://dubna-petrov.livejournal.com/17176.html

17. Наш дом – лаборатория - http://dubna-petrov.livejournal.com/17562.html

18. Разведки по Большой Караганке - http://dubna-petrov.livejournal.com/17771.html

19. Гора Чека. Делить на четверых - http://dubna-petrov.livejournal.com/18182.html

20а. Охота за менгирами. Часть 1 - http://dubna-petrov.livejournal.com/18522.html

20б. Охота за менгирами. Часть 2 - http://dubna-petrov.livejournal.com/18887.html

21а. От Лисьих гор до Ахуново. Куда ведет дорога? Часть 1 - http://dubna-petrov.livejournal.com/19105.html

21б. От Лисьих гор до Ахуново. Куда ведет дорога? Часть 2 - http://dubna-petrov.livejournal.com/19442.html

22. Уйти чтобы вернуться - http://dubna-petrov.livejournal.com/19597.html

23. Древнерусская Дубна. Дорога домой - http://dubna-petrov.livejournal.com/19734.html

*  *  *

Участников всех упомянутых в рассказах экспедиций прошу делиться своими уточнениями, если я где-нибудь что-нибудь напутал, а также присылать дополнительные фотографии, если у кого есть такая возможность - и делать это, товарищи, оперативно, потому что скоро будет поздно - так книжка с ошибками и встанет на полки Вечности :-)))


Спасибо большое всем, кто поддерживал меня морально в ходе написания этих рассказов, а также делал конструктивные критические замечания и уточнения, сканировал и присылал фотографии, очень вам признателен, друзья!

И отдельно большое-пребольшое спасибо уфимскому археологу и замечательному человеку Виталий Федорову, "Кимычу", который и "спровоцировал" меня на то, чтобы начать реализовывать замысел по созданию данного произведения, а также был одним из самых внимательных и оперативных его читателей, и чьи замечания мне очень помогли в работе!
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
По порядку написания и размещения в «живом журнале» этот рассказ оказался двадцать четвертым. Но по хронологии и по смыслу в серии рассказов «Археологи» он будет первым.

Четыре почтовые карточки из прошлого

Они лежат сейчас передо мной на столе – удивительно, как они сохранились до сих пор. Больше четверти века назад я написал эти небольшие письма маме – из первой археологической экспедиции, в которую я поехал самостоятельно, без родителей. Сколько раз я с тех пор переезжал, менял место своей жизни, перевозил с собой архив и библиотеку – постоянно и пополняя, и утрачивая их части – ведь, как известно, даже три пожара лучше, чем один переезд? А переезжал я за эти четверть века пятнадцать раз, жил в трех городах и одном поселке, в общежитиях, на съемных квартирах, в утепленном вагончике на научной базе – как же они сохранились?

Сейчас уже практически не применяется такой вид почтовых отправлений, как почтовая карточка – даже бумажные письма стали большой редкостью, принадлежностью сугубо официальной переписки. Но в те, теперь уже далекие времена, карточки использовались весьма широко. Это открытое письмо, оно отправлялось без конверта – просто небольшой листок плотной бумаги, на одной стороне которого пишется адрес, а на другой можно написать небольшое послание адресату, и любой, кому карточка попадется в руки, сможет это послание прочитать – впрочем, в советские годы по этому поводу переживали существенно меньше, чем сейчас.
24.01

Эти четыре карточки пришли в настоящий день из прошлого. На их лицевой стороне в левом верхнем углу – герб Советского Союза, в правом – напечатанная типографским способом почтовая марка с указанием стоимости – 4 копейки, и большими буквами СССР. Такой страны больше нет – её убили, и я даже имел глупость радоваться, когда ёё добивали – и только потом понял, что же было потеряно вместе с ней…

Ниже – написанный детской рукой, еще неустоявшимся почерком адрес дома, в котором я когда-то жил, и имя моей мамы, Людмилы Федоровны Малюшкиной. Мама умерла в 2006-м, прожив только шестьдесят лет; когда у меня хватает сил и совести молиться – я молюсь за нее…

Еще ниже, в правом нижнем углу карточки – адрес отправителя «Челябинская область, Брединский район, посёлок Рымник, археологическая экспедиция. Петров Ф.». Это – адрес очень интересного древнего поселения Синташта, существовавшего в Зауральской степи в эпоху бронзы, почти четыре тысячи лет назад.

В 1987 году я участвовал в экспедиции, которая завершала раскопки этого поселения. Теперь Синташты тоже уже нет, поселок погиб еще в древности, потом его остатки частично смысла река, сохранившуюся часть раскопали археологи, а затем всё это место затопило водохранилищем.

И сейчас я разбираю эти письмена из прошлого почти так же, как старинную рукопись. Смысл этих текстов тоже не всегда очевиден и требует комментариев.

Первая карточка: в самом тексте дата не указана, но на штампе Рымникского почтового отделении можно разобрать «16.06.87» – вероятно, написана она была немного раньше, 14 или 15 июня 1987 года. Текст совсем короткий (орфография и пунктуация этих детских писем здесь и далее сохранены без изменений):

«Доехал нормально. Сей-час ставится лагерь. Поставлено 5 палаток. Завтракали. Речка дрянная но клёв хороший. Утром было холодно, а сей-час уже припекает. Привет всем. Федя».

Ниже нарисованы силуэты нескольких палаток и гора еще не разложенных по палаткам матрасов и спальников – между ними.
24.02

Июнь 1987 года, археологическая экспедиция Челябинского государственного университета. Как я туда вообще попал в двенадцать лет?

Read more... )

Летом 1987-го года наш кружок выехал на раскопки с археологической экспедицией Челябинского университета. Ребята разделились – несколько человек отправились в полевой отряд, работавший на стоянке каменного века в устье реки Утяганки – именно этим отрядом в тот сезон и было открыто поселения Аркаим, в этом участвовал один из школьников нашего кружка, Саша Езриль. А другая часть кружка поехала на раскопки поселения Синташта.
24.03
Read more... )

В реке всё еще купался кто-то из студентов. Почувствовав шквальный порыв ветра, он в несколько взмахов доплыл до берега, выскочил из реки – и тут с оглушительным треском рядом ударила молнию – кажется, она попала прямо в воду. Через пару секунд с изоляторов линии электропередач, проходившей над рекой, сорвался небольшой огненный мячик. Он пролетел по дуге и тоже упал в реку, возникло ли что-то в месте его падения – я не видел. Этот самый мячик и был шаровой молнией.

Сразу после этого начался сильнейший ливень.

Степная гроза произвела на меня огромное впечатление. Это было переживание чего-то могучего и прекрасного, в саму грозу могло быть страшно и тяжело, но после нее становилось светло и радостно на душе. Позднее в экспедициях я очень ждал таких гроз, и если их долго не случалось – испытывал большое разочарование.
24.12
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Древнерусская Дубна. Дорога домой

В середине января 2009 года я приехал в Дубну, в конце февраля мы с Катей поженились, а к началу марта я нашел здесь работу – меня взяли в общественный фонд историко-краеведческих исследований и гуманитарных инициатив «Наследие»; тогда это была городская организация, позднее фонд получил региональный статус и стал московским областным.

Дубна оказалась прекрасным городом на Верхней Волге, а «Наследие» – уникальной общественной организацией, работавшей к тому времени уже более восьми лет (сейчас «Наследию уже двенадцатый год»). Здесь все эти годы занимались историко-архивными изысканиями, публиковали книги и методические материалы по истории Дубны и Дубненского края, организовывали тематические выставки, издавали историко-краеведческую газету «Дубненское наследие», постоянно пополняли сайт nаsledie.dubna.ru, являющийся самым подробным интернет-ресурсом по истории города и прилегающих к нему районов Московской и Тверской областей. У «Наследия» оказался небольшой офис и несколько человек сотрудников.
23.1

Сам факт существования постоянно действующей общественной организации историко-краеведческого направления в маленьком городе с населением 70 тысяч человек уже был удивителен. При этом даже в больших городских центрах такие организации обычно существуют при какой-нибудь крупной структуре – или через них осваивают бюджетные деньги, или они живут на постоянной «подпитке» за счет грантов, чаще всего, от зарубежных организаций.

В режиме «самостоятельного плавания» небольшие историко-краеведческие организации, как правило, долго не живут – и судьба «Общества открытых исследований древности», которое мы с друзьями создавали в 2002 году, тому порукой. «Наследие» демонстрировало какой-то необыкновенный вариант – оно работало без всяких бюджетных денег, без зарубежных и иных грантодателей, – функционировало исключительно за счет тех средств, которые находил сам или умудрялся получить от различных местных спонсоров инициатор создания и руководитель организации, выпускник Московского историко-архивного института Игорь Борисович Даченков, успешный предприниматель и политтехнолог, продолжавший тратить изрядную часть своего времени, жизни и средств на существование и развитие исторической науки в родном городе и крае.
23.2

На протяжении многих лет «наслединцы» занимались, в том числе, древней историей Дубненского края, и даже поставили в 2004 году большой памятный камень, посвященный истории древнерусской Дубны – небольшого города, существовавшего в XII – начале XIII вв. при впадении реки Дубны в Волгу.
Read more... )
23.15

Я довольно долго «бегал» от христианства – и вот наконец-то встретился с ним «лицом к лицу» на раскопках. Все годы своей археологической работы я очень хотел понять тех людей, жизнь которых изучает наша наука. Но, пока я занимался эпохой бронзы Зауральской степи, такое понимание было, по большому счету, невозможно. Культурные и, тем более, духовные смыслы степной жизни трех-четырех тысячелетней давности можно было только нафантазировать себе, их практически невозможно понять и осознать в действительности.

Здесь же, в Центральной России, православие на самом деле вставало из земли – и устремлялось ввысь. Рядом с нашими раскопами стоит православный храм Похвалы Пресвятой Богородицы. Я с некоторой опаской заходил туда: я привык думать, что мне нечего искать в этих храмах и зачастую старался не замечать их. Но они всегда оставались – как вызов. Здесь, в Дубне, этот вызов был везде. Шесть православных храмов в небольшом городе – и во многие из них мне регулярно приходилось заходить по работе. Это оказалось в итоге очень важным.

23.16

Как и многие люди нашего века, я был крещен, но не воспринимал это всерьез. Во всяком случае, я не исповедовался и не ходил к Причастию, не посещал церковные службы и не считал себя христианином.

Долгое время я полагал, что нахожусь в поиске подлинного, верного понимания Бога и мира. Я искал эту правду в традиционных дохристианских верованиях народов Евразии – и находил там то, что был почти готов принять за правду – но только этого было явно недостаточно для полноты понимания себя и мира, для полноты жизни. Неоязычником я так и не стал – хотя и делал определенные шаги в этом направлении.

Читал труды традиционалистов, одно время увлекся Рене Геноном, ездил в мечеть общаться с имамом, думал над принятием ислама – но, к счастью, отказался от этой мысли.

Пытался из кусочков древних мифов и собственного ощущения Бога слепить какую-то самую правильную веру – но довольно быстро понимал, что все, что лепишь таким образом, сразу же расползается в руках.

Read more... )

Я не жалею ни об одном из прожитых лет, у меня была прекрасная археологическая юность и потом в нашей степной жизни было очень много хорошего, а то, что не было хорошим, было, по меньшей мере, назидательным. Но сейчас, когда я, взрослый мужик, археолог с двадцатилетним стажем научной работы, постепенно добираю те азы древнерусской археологии и истории, которые мои коллеги из Центральной России освоили еще студентами или даже раньше, и при этом прекрасно понимаю, что вот это – именно то, что я искал всю жизнь, в душе всё же возникает некоторое сожаление о том, что нас, молодых историков из далекого, зауральского, но все-таки русского города, не ткнули в свое время носом в нашу собственную историю.

Впрочем, основным чувством является, конечно, не сожаление, а радость и благодарность Богу за то, что он всё таки привел меня домой – что у меня есть семья, настоящее любимое дело и есть открытый путь к Нему, и теперь только от меня зависит – пройду ли я эту дорогу.
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Уйти чтобы вернуться

После завершения раскопок 2003 года я несколько отошел от полевой археологии, и полноценно вернулся к ней только шесть лет спустя, в 2009-ом. Я не совсем расставался с археологией на это время – продолжал проводить археологические разведки и мониторинговые обследования археологических памятников, участвовал в разведочных работах своих товарищей, готовил статьи и книги с учетом уже полученного полевого материала – но не проводил раскопки и в целом гораздо больше времени и сил, чем на археологию, тратил на разные другие направления деятельности: сначала преподавал в университете философию и этнологию, занимался религиоведением, затем вернулся в заповедник «Аркаим» на должность заместителя директора по науке, активно занимался организацией комплексных экспедиций совместно с биологами, готовил к изданию различные сборники статей, увлекся общественной деятельностью.

22.1

Дважды мы с друзьями предпринимали дальние поездки в Центральную Азию, знакомились с археологией этого сердца Великой Степи, но больше занимались изучением сохранившихся элементов ритуальной деятельности традиционных культур Монголии и Алтая, работали на грани между религиоведением, социологией и этнографией, конечно, делали это не очень профессионально, но увлеченно, осваивая приемы и методы работы прямо на ходу.

22.2

В 2004 году мы организовали российско-монгольскую историко-культурную экспедицию. Ее фактическими инициаторами были мы с Андреем Злоказовым; официальная договоренность о ее проведении была достигнута между Уральским государственным техническим университетом, в котором я в то время работал, и Институтом истории Академии наук Монголии, финансирование экспедиции осуществлялось участниками вскладчину – ни копейки бюджетных или внебюджетных денег мы на эти работы не получили, делали всё исключительно за свой счет. Я, например, влез в долги, с которыми рассчитывался потом в течение года.
Read more... )
Летом того же года наш отряд организовал работу экспериментального археологического лагеря на Лисьих горах – задачей было поставлено проведение металлургических и гончарных экспериментов а также изготовление пищи по реконструируемым рецептам эпохи бронзы.

22.28
22.29

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
От Лисьих гор до Ахуново. Куда ведет дорога?

К концу мая 2003 года я получил Открытый лист, дающий право на исследование менгиров и разрушаемого поселения у поселка Ахуново, мы согласовали эти работы с башкирскими органами власти и выехали на раскопки со школьным отрядом, набрать который среди учащихся 12-й школы Челябинска помог Евгений Чибилёв. Впервые мы копали в Зауральской Башкирии, куда раньше наведывались только с разведками.

В старший состав ахуновского отряда на первом этапе работ вошли: Андрей Злоказов, обеспечивавший оперативные разъезды на своей новой машине Нива-«Фора»; Антон Шмидт – «Штирлиц», Слава Савин, и две девушки – волонтеры из Москвы, Наталья и Влада. Мы работал на Ахуново больше месяца, вскрыли четырьмя раскопами почти тысячу квадратных метров на менгирах и на поселении эпохи бронзы, за время работы здесь побывало и работало довольно много народу, могу сейчас даже не всех вспомнить. На Ахуново в разное время были: Петр Петров, Наташа Батанина, Лёша Данилов, Лена Полякова, Лера Гашек, археоастрономы Андрей Кузьмич Кириллов и Юлия Никитонова, Екатерина – еще один волонтер из Питера, Евгений Чибилев со своим биологическим отрядом, Илья Еременко, десять человек школьников. Кто-то работал на Ахуново несколько дней, кто-то – две или три недели, только мы со Славой Савиным вынесли его «от звонка до звонка».

21.9

К сожалению, так и не появились на этих раскопках Сергей и Ирина – их задержала в городе необходимость закончить и выслать в Москву отчеты за предыдущий год работы; но я в то время очень огорчился и даже обиделся, потому что очень на них рассчитывал. Неделю спустя после начала работ Штрилиц умудрился превратить Ниву Андрея из ездящего транспортного средства в летающее, правда, летела она недалеко и недолго. В общем, они с Андреем уехали в город чинить машину; Лена с Лёшей никак не ехали, задержавшись в городе; Сергей с Ириной не приехали вообще – и в самые ответственные и сложные моменты работы в лагере осталось всего два взрослых мужика: я и Слава, остальные были девушки и школьники, в общем – приходилось непросто.

21.10

Мегалиты Ахуново – самый сложный и интересный мегалитический памятник, который мне приходилось исследовать. Здесь вокруг большого, двухметровой высоты центрального камня, тридцатиметровым кольцом стоят восемь невысоких менгиров. Еще один крупный менгир установлен внутри кольца – и три в отдалении от него, на севере и на юго-западе.

21.11

Раскопки позволили обнаружить внутрь кольца менгиров еще одно кольцо – это восемь столбовых ямок, остатки древних деревянных столбов, окружавших центральный менгир на расстоянии в среднем около двух метров от него. Распределение по окружности древних столбов, стоявших в этих ямках, и соответствующих им менгиров в большом круге, совпадает.
Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
От Лисьих гор до Ахуново. Куда ведет дорога?

В апреле 2003 года мы выехали жечь Аркаимскую степь. Наше намеренье было вполне законно – решение о весеннем пале приняли биологи и экологи заповедника на совещании предыдущей осенью. Заповедная степь с течением времени покрывается толстым слоем «ветоши», образованной стеблями и листьями сухой травы. Семена, которые роняют степные травы, застревают в этом слое и не достигают земли. Степь зарастает густым кустарником, ее покидают многие звери и птицы. В древности образования «ветоши» не допускали дикие копытные: тарпаны, сайгаки, косули; постоянно поедавшие степную траву. В культурном ландшафте степи эту же функцию выполнял человек, выкашивая отдельные участки, и домашние животные: лошади, коровы, овцы.

Однако Аркаимская долина была заповедана в 1991 году. Здесь не пасут скот, нет разрушительных явлений перевыпаса – но нет и необходимого для существования степи воздействия диких копытных. Десяток косуль в заповедных колках – скромный остаток некогда весьма многочисленных стад диких копытных. Аркаимская степь затягивалась ветошью, зарастала кустарником – и было принято решение пустить весенний пал.

Было ли оно правильным – не знаю, сегодня уже не уверен. Но в ту весну десять лет назад нас завораживала возможность создать этот управляемый пожар. И вот мы цепью шли по степи – а за нами вставала стена огня. Вставала – и с шорохом и треском двигалась следом. Это было странно и весело – зажигать, а не тушить степной пожар. Страшно мне стало только вечером, когда я увидел, что весь огромный купол неба затянут сплошными слоями грязного дыма. Настала ночь – но звезды не появились. Мы сделали в тот день столько дыма, что звезды захлебнулись в этом дыму…

На следующее утро мы выехали на «Барсе» Евгения Чибилева вдоль берега Большой Караганки курсом на поселок Ново-Кондуровский. Там, в шести километрах от аркаимской базы, на склоне невысокого холма среди распаханных полей стоит одиночный менгир. Каменистые сопки окрест него, местами поросшие редким березовым лесом, зовутся Лисьими горами. В начале двадцатого века в этих «горах» добывали золото. Ближайший к ним Александровский поселок многие жители здешних мест по сей день называют Катангой, по имени африканской земли, знаменитой в то время своими золотыми приисками.

Менгир – тяжелая гранитная плита, застывшая немного наискось, в веками длящейся попытке лечь обратно в землю, из которой ее подняли люди. Сейчас он возвышается над дневной поверхностью степи чуть более чем на метр.
21.1

Впервые мы обследовали его в 1998 году с Ларисой Петровой – она сказала тогда, что он похож на степного сурка или тушканчика, смотрящего вдаль через реку. В его причудливой форме и вправду можно увидеть очертания морды, глаза, уши, широкое кургузое тело.

Read more... )

На третий день к нам со Штирлицев на раскопе присоединился Евгений. Под вечер именно он, в очередной раз поднимая лом, бьет им с размаху в грунт и неожиданно пробивает в нем аккуратную круглую дырку. Что это – древний горшок? Нет – человеческий череп. Вот уж не ожидали… Впервые в зауральской археологии мы обнаружили древнее погребение под менгиром. И даже, как выяснилось чуть позже, не одно, а целых три погребения – одну из древних загадок, которыми так богата археология.

На следующее утро, временно мобилизовав биолога Илью Еременко в археологи, мы в три ножа начинаем расчистку могильной ямы. Под ножом открываются кости, возникают серые обводы горловин керамических сосудов, нежданной радостью сверкает зеленая патина древней бронзы. И через несколько часов мы видим перед собой потрясающую картину.
21.3

На левом боку, головой на север и лицом на восток, сложив перед собою руки и подогнув колени, лежит женщина. Впоследствии Александр Хохлов, самарский антрополог, определит по костям – ей было около тридцати пяти лет, в последние годы жизни у нее были выбиты несколько зубов и сломаны кости носа. В голове ее стоит два керамических сосуда – такие делали в шестнадцатом – четырнадцатом веках до н.э. люди «срубной» археологической культуры. На шее – несколько простеньких пастовых бусин, на правой руке – два бронзовых браслета, распавшиеся от времени на части. Один из них смогла склеить Елена Куприянова и его можно увидеть в музее на Аркаиме.
21.4
21.5

А перед женщиной, напротив ее рук, живота, груди, расчищены два маленьких скелетика с раздавленными тяжелой землей черепами. Лицом друг к другу лежали два новорожденных младенца. Близнецы, скорее всего – ее дети.

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Охота на менгиры

В мае – начале июня 2002-го наш отряд проводил разведки под руководством Сергея Маркова и Ирины Алаевой. Разведка по Открытому листу Сергея проходила по болотам и озерам Варненского района Челябинской области. Эти навеки проклятые места великолепно отпечатались в моей памяти – было холодно, дождливо, старый УАЗик-буханка с 70-сильным мотором периодически «садился» во все здешние болота, найденные поселения эпохи бронзы оказывались полузатоплены водой, совсем рядом была граница с Казахстаном, а мы работали без разрешения на въезд в приграничную зону и все время рисковали «нарваться».

Вершиной эпопеи этой разведки стала история, когда отряд под руководством Сергея ушел на озеро Баканжул и там просто сгинул. Наступила ночь, отряд не возвращался. Обеспокоенная супруга Сергея Ирина взяла УАЗик и вдвоем с замечательным водителем Колей Чупахиным, с которым мы очень много ездили в те годы, отправились на поиски – и также где-то пропали. Я остался в лагере один с десятилетним сыном пединститутского специалиста по озерам – лимнолога, который участвовал в нашей экспедиции и тоже затерялся вместе с отрядом. Со стороны Баканжула раздавались одиночные выстрелы, пару раз взлетела ракета. Сразу за этим озером начинался Казахстан. Судьба отряда была, судя по всему, незавидной.

В четвертом часу ночи к нашему костру вышли Ирина и водитель Николай, пешком, без машины Выяснилось, что никого они не нашли, а машину притопили в каком-то болоте, в которое превратилась очередная колея, причем притопили очень основательно, и вытащить ее оттуда без трактора теперь невозможно. Ирина думала, что все остальные уже давно пришли и спят по палаткам, а я ее разыгрываю, утверждая, что отряд до сих пор не вернулся. Потом она убедилась, что наши до сих пор не вернулись, и начала очень сильно волноваться. Переживали, естественно, мы все, всю ночь жгли костер, никто не спал.

Read more... )
Поздней осенью мы выехали в поле на реку Урал – на этот раз руководство разведочными работами осуществлял Вадим Пушкарев, а автотранспорт опять обеспечил Евгений Чибилев. Мы обследовали несколько интересных стоянок и могильников, было холодно, на высоком берегу Урала дул чрезвычайно сильный ветер. Однажды на полевой дороге УАЗик внезапно «понесло» по грязи, припорошенной снегом, он быстро заскользил, полностью лишившись управления – и очень хорошо, что это скольжение окончилось в придорожных кустах, а не на скальном обрыве в реку.
20.14

На этом завершились наши археологические работы 2002 года – вернувшись с полей, мы сразу начали готовить отчеты и публикации, и в течение года умудрились еще издать два небольших сборника с материалами текущих полевых исследований и некоторыми интересными статьями других авторов – Дмитрия Здановича, Ксении Сенчихиной, Елены Куприяновой, Дмитрия Устюжанина и Елены Тидеман.

В целом полевой сезон 2002-го года оказался просто невероятно насыщенным. Никогда больше у меня не было, и, конечно, никогда уже не будет настолько «плотного» и разнообразного полевого сезона. Мы жили и работали большой дружной командой, очень много работали, весьма бурно отдыхали, постоянно искали встреч друг с другом, решали бездну текущих проблем, и даже не думали, что в это время идут самые удивительные, самые лучшие дни нашей уже зрелой молодости и, наверное, всей нашей археологической экспедиционной жизни.
20.15
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Охота на менгиры

Менгиры представлялись нам на рубеже XXI века самыми загадочными древними сооружениями Зауральской степи. С поселениями и курганными могильниками все было более-менее ясно. Поселения являются остатками древних поселков, в которых жили люди; курганы – насыпями, сооруженными над древними кладбищами, в которых они хоронили своих умерших; но с какой целью люди ставили менгиры – вертикально установленные вытянутые камни, иногда сооружали длинные ряды – аллеи, или сложные по структуре комплексы таких камней?

Часто эти камни находили неподалеку от поселений эпохи бронзы, реже – в окрестностях могильников разного времени, иногда они стояли в степи далеко от археологических памятников любых других типов. Как привило, менгиры представляли собой природные каменные плиты с минимальной обработкой – но эти природные камни совершенно определенно были вертикально установлены человеком. В отличие от памятных и поминальных скульптур тюркских и монгольских кочевников – так называемых «каменных баб» – менгиры никогда не несли на себе изображения людей, хотя изредка на них читались какие-то тамгообразные знаки. Впрочем, эти знаки могли быть нанесены на камень гораздо позднее времени его установки. Точно также и расположение камней в окрестностях древних поселений еще вовсе не значило, что они имели какое-то отношение к этим поселкам; менгиры вполне могли быть поставлены в этих местах до строительства поселков эпохи бронзы или уже после того, как эти поселки превратись в руины.

Тогда, в начале двухтысячных, мне представлялось, что все фиксируемые особенности зауральских менгиров можно объяснить, если предположить, что они сооружались в рамках ритуалов почитания ландшафтных объектов и природных духов; что если погребальные памятники были связаны, главным образом, с поклонением духам предков, то менгиры, – с почитание природных сил и стихий окружающего мира. В этой связи изучение менгиров представлялось важным элементом в попытках реконструкции мировоззрения и мировосприятия дотюркских народов Зауральской степи.

Не обнаружив в 2001-м году менгиры на горе Чека (как выяснилось позднее, мы просто не успели обследовать ту часть горного массива, где они располагались), мы приступили к раскопкам Черкасинской аллеи менгиров, расположенной недалеко от границы заповедника «Аркаим», к югу от горы Вышка, она же Черкасинская сопка, которую приезжающие на Аркаим «экстрасенсы» именуют«горой Разума» и совершают на ней разнообразные псевдо-языческие ритуалы. Тогда, впрочем, этих "паломников" было мало.

Здесь наш отряд пополнился новыми людьми, которые тоже стали его постоянными участниками: под Черкасы выехали выпускники Челябинского пединститута Сергей Марков и Ирина Алаева, к экспедиции присоединился опытный путешественник Андрей Злоказов, который уже работал у нас на Лебяжьем; изучением погребенной почвы занималась почвовед Людмила Плеханова. Экспедиция носила сугубо мирный характер, каждый вечер у костра Лена писала письма Лёше, которые всё равно неоткуда было отправлять; а самым запоминающимся ее событием для меня стала погоня, когда Андрей Злоказов на ВАЗ-113 по просьбе Лены догонял на кизильской трассе ускользнувший от нас аркаимский микроавтобус и стрелка спидометра ложилась за 150 км/ч.

Тогда же к нам в экспедицию приехал мой брат Петр Петров, профессиональный биолог. Впервые после школьных лет мы с братом работали в одной экспедиции – и опыт оказался очень положительным, уже более десяти лет Петр приезжает в наши экспедиции, а как-то раз мы с ним даже организовали совместный археолого-биологический отряд, тогда перед нами стояла задача комплексного обследования территории Брединского сурчиного заказника.

20.1
Read more... )

Заснеженный путь, по которому мы съезжали к Тургояку, закончился у ворот какой-то базы отдыха. За небольшие деньги мы сняли на ней домик, растопили в нем печку, мужики пошли на лёд бурить лунки и ловить рыбу на зимние удочки. Вообще участники нашего отряда частенько пытались ловить рыбу на удочки и спиннинги, но результаты обычно были достаточно разочаровывающие. Хороший улов неизменно обеспечивал только Андрей, который такой ерундой как удочки сроду не занимался, а сразу ставил сети.

На следующее утро мы смогли спустить на лед озера обе машины – по льду открывался прекрасный, ровный путь как на остров Веры, так и обратно, на станцию Тургояк – так что перспективы зимовки на берегу озера исчезли. К острову поехали на одной машине, а те, кто в нее не поместился, встали на лыжи, взялись за прицепленные к машине веревки – и ехали вслед за ней на буксире, в вихрях вздымающегося снега – Андрей держал скорость выше тридцати километров в час. Такого невероятного маршрута к объекту археологической разведки у меня в жизни никогда не было.

На острове мы без труда обнаружили три подземных сооружения: из них одно, самое большое, в верхней части острова, и два небольших – пониже. Это были своеобразные искусственные пещерки, стены которых были выложены диким камнем (у одного маленького помещения – вертикально установленными плитами), а сверху они были перекрыты толстыми гранитными плитами и засыпаны слоем земли. Мы сделали схемы всех объектов, сфотографировали их, насколько это получалось под снегом, осмотрели всё изнутри. Большое помещение было вытянуто с запада на восток на восемнадцать метров, на западе в него открывался довольно обширный вход, вдоль стен шли световые окна, в стенах были оформлены полукруглые ниши. Восточная часть оказалась завалена обвалом и осмотреть ее полностью не удалось.
                                                                     20.7                                                                      

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Гора Чека. Делить на четверых

Именно так мы пели на Чеке, немного переиначивая замечательную песню Сергея Геннадьевича Боталова: «И пить росу с крыла палатки утром, и властно степь делить на четверых». Мы вчетвером выехали в эту разведку, и небольшой коллектив стал основой отряда, который потом на протяжении восьми лет активно действовал и в степи, и в городе – нашей Степной археологической экспедиции, САЭ. Чекинская разведка стала одной из эпических экспедиций, с нее много что началось, и, полагаю, что могу сказать за всех ее участников – она продолжает жить в наших сердцах.

19.8

На Чеку я собирался уже давно. Пока наш разведочный отряд работал в нижнем течение Большой Караганки, правильный конус Чеки, стоявший на горизонте к западу от нашего маршрута, постоянно притягивал взгляды и мысли.
19.1

Было ясно, что и в древности многочисленные жители этой долины должны были обращать на Чеку весьма серьезное внимание. Если по Караганке, вокруг воды шла повседневная жизнь – то с Чекой могли быть связаны какие-то мифы, легенды, ритуалы – в общем, она могла представлять собой некое сакральное пространство, в отличие от повседневного, профанного. Вообще тогда, в начале 2001 года, я, находясь под методологическим влияние Мирче Элиаде, занялся изысканиями на тему древних мифов, ритуалов и экзистенциального восприятия окружающего мира. Это была некая попытка совместить научные методы и философско-религиозные цели и, в конечном счете, прийти к религиозным смыслам и ценностям, не обращаясь к самой религии. Попытка окончилась, естественно, неудачно – но подробнее об этом я напишу позже.
19.2

Read more... )
Работали по обычной схеме – трое каждый день уходили на маршрут, один оставался сторожить лагерь. Однако реально на дежурстве менялись только Лёша с Женей – я не дежурил, поскольку не мог доверить без меня вести разведочные работы команде, в которой не было ни одного профессионального археолога (Женя ездил с нами много, но в университете специализировался не по археологии, а по Востоку); а Лену мы не оставляли одну в лагере, опасаясь, что пастухи в этом случае могут похитить и лагерь, и ее. Чекинские пастухи были суровы – они ездили на лошадях, обычно, с ружьями, имели самый независимый вид и все время искали каких-то коров; а карда у них стояла в очень укромном, укрытом кустами месте. Если бы дело было лет сто назад, я был бы уверен, что пасут скот они только для вида, а по ночам разбойничают.

19.4

На всех горках вокруг главной вершины Чеки мы нашли одиночные курганы с каменными насыпями – судя по всему, в них хоронили своих соплеменников ираноязычные кочевники наших степей – савроматы, сарматы, саки. Самый крупный из этих курганов расположен на главной вершине Чеки.
19.5

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Замечательная песня и ролик Игоря Растеряева "Ермак":



Первая часть - пронзительная. Сразу вспоминаются все наши степные заброшенные казачьи хутора, "убитые" поселки...
Самые затронувшие строки:

Я поставил на Родине крест -
Пусть стоит он как наваждение,
Как финальный аккорд этих мест,
Как пародия возрождения...

Растеряев 1

А вторая часть - весёлая. Великолепные образы казаков "батьки-Ермака" и особенно самого "батьки-атамана" :-))

Ну и конечно:

У России нет никаких границ,
У России есть только горизонт!

Растеряев 2
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Разведки по Большой Караганке

В июне 1997 года мы с Ларисой защитили дипломные работы и окончили университет. Лариса по идее должна была завершить учебу немного раньше меня, но она год провела в академическом отпуске в связи с рождением нашего сына Николая.

В этом же году мы получили свои первые Открытые листы – разрешения на проведение археологических работ под нашим руководством. Такой же лист получил и Майкл, с которым мы заранее условились о совместном выезде в экспедицию.

Наша первая самостоятельная разведка проходила в июле 1997 года. Задачей было обследование берегов реки Большой Караганки выше по течению Аркаимской долины – от поселка Черкасы до самого истока реки.
18.1

Эту территорию мы заранее разбили на три участка, на каждый из которых один из нас и получил Открытый лист. Мой участок занимал пространство от Черкасов до заброшенного мордовского хутора, Ларисин – от хутора до устья реки Мандесарки, Майкла – от Мандесарки до истока Караганки. На всей этой территории в результате дешифровки аэрофотоснимков Ией Михайловной Батаниной и Нинель Викторовной Левит было выявлено несколько поселений бронзового века и курганных могильников разных эпох. Часть этих памятников уже была проверена на местности, однако систематической разведки данной территории еще ни разу не производилось, мы стали первыми, кто планомерно прошел ее и изучил на всем протяжении все встретившиеся археологические памятники.
18.2
Read more... )

Однажды Майкл и Шура хитро провели нас с Ларисой. Возможно, их достали мои нравоучительные рассуждения о необходимости поменьше общаться с местными пастухами и не провоцировать их на слишком тесный контакт с лагерем – дабы потом не иметь удовольствие расхлебывать все прелести этого контакта. Во всяком случае, когда мы вернулись с маршрута, Саша Ковалев, раздетый по пояс, лежал в центре лагеря на животе без признаков жизни, а Майкл, затянутый в свою армейскую форму, которую он часто носил в те годы в поле, расхаживал по лагерю стремительными, но весьма нетвердыми шагами – а из их палатки доносилось какое-то непонятное взрыкивание.

Не дожидаясь наших вопросов, Майкл начал путано объяснять, что у Шуры кончились сигареты, он пошел попросить их на карду к пастухам, там очень сильно выпил с пастухами, потом с ними же пришел в лагерь, к пьянке подключился Майкл, и теперь один из пастухов залез в их палатку, орет какую-то чушь и категорически не хочет оттуда выходить.

Я так разозлился, что основательно пнул лежавшего в отключке Ковалева, но тот даже не пошевелился. Женщинам свойственно милосердие и Лариса предложила оттащить Шуру куда-нибудь в тень, потому что на солнце он сильно обгорит. Я категорически отверг это предложение, заявив, что никакого милосердия в данном случае быть не может, и направился смотреть на пастуха, который рычал, ревел и орал что-то невразумительное из палатки.

Сначала у меня возникла хорошая идея прыснуть в палатку через окошко из баллончика со слезоточивым газом, дабы невменяемый пастух выскочил оттуда сам, однако потом я все же решил повременить с крайними мерами и заглянул в щель, оставшуюся в неплотно закрытом пологе. К моему изумлению, ревущий и ругающийся пастух одновременно с этим читал газету, которая закрывала его лицо. Но вот он опустил газетный лист – и передо мной оказался Женя Галиуллин, наш друг и соратник по экспедициям. В ту же секунду лежащий «в мертвую» Шура Ковалев живо вскочил и крайне довольный заявил: «Классно мы вас надули!»

Да, это действительно получилось красиво. Женя приехал пока мы были на маршруте и парни решили нас разыграть, что у них вполне получилось. Наверное, я действительно слишком сильно достал их перед этим призывами к соблюдению экспедиционной дисциплины – иначе, полагаю, они выбрали бы какой-нибудь другой вариант розыгрыша.

Read more... )

18.12
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)


Наш дом – лаборатория

В археологических лабораториях Советского Союза и последовавшей за ним Российской Федерации существовали – а, в определенной мере, все еще существуют – совершенно удивительные взаимоотношения сотрудников с тем местом, в котором они работают, и друг с другом. На протяжении многих лет и десятилетий наши лаборатории были для нас домом, а работающий в лаборатории коллектив – чем-то вроде большой патриархальной семьи: во всех аспектах этого слова, и в хороших, и в плохих.

Именно лабораториями до сих пор называют археологические подразделения высших учебных заведений во многих городах нашей страны. В советские годы устойчивым наименование для таких подразделений было «Лаборатория археологических исследований» такого-то института или университета, сокращенно – ЛАИ. Конечно, в музеях и академических институтах существовали профильные отделы и сектора, в немногих центральных университетах – кафедры археологии, но в целом по стране значительную часть археологических организаций составляли именно лаборатории.

Read more... )

К пединститутской лаборатории вёл очень впечатляющий путь. Зайдя в главный вход общежития и пройдя в другую сторону от вахты, надо было спуститься по узкой лестнице в подвал, а затем идти по сырым коридорам, оставляя по сторонам различные технические проходы и двери, пригибаясь, чтобы не разбить голову о проходящие сверху трубы и размещенные в разных местах вентили. Надо было миновать весьма основательный фортификационный зигзаг, используя который даже несколько тяжеловооруженных спартанцев смогли бы на многие дни остановить многотысячную персидскую армию, и только после этого ты оказывался в итоговом, тупиковом участке коридора, где было относительно сухо и несколько более светло, а по сторонам располагались двери склада, фотолаборатории, фондов, музея – и далее по вышеприведенному списку.

17.3

Правда, пединститутской лаборатории иногда можно было достигнуть и более простым путем – ее коридор заканчивался небольшой дверью, через которую можно было попасть на лестницу, выводящую прямо на улицу на задворках общежития. Однако эту дверь часто держали закрытой, чтобы в лабораторию не проник никто посторонний. Так что – «фортификационный зигзаг» ожидал нас весьма часто.

Чем занимались в лаборатории археологи и их помощники из числа школьников и студентов?

Обрабатывали коллекции находок, полученные во время раскопок и разведок – мыли и шифровали то, что не было еще в поле помыто и зашифровано (т.е. помечено соответствующим буквенно-цифровым кодом); составляли коллекционные описи, клеили разбитые древние сосуды, обрабатывали полуразрушившиеся металлические предметы.

Кроме того, все эти находки надо было зарисовать, а точнее вычертить по весьма строгим археологическим правилам; сфотографировать, описать, датировать и атрибуировать – определить, что это за предметы и когда они были изготовлены.

Полевые чертежи, сделанные на миллиметровке, надо было перевести на ватман – для этого использовались специальные светокопировальные столы, и отрисовать их тушью. Перед этим чертежи надо было выверить и в точности свести все профиля и планы.

Фотопленки, отснятые в ходе экспедиционных работ, надо было проявить, закрепить, промыть, высушить – и потом печатать с них черно-белые фотографии на большом увеличителе, при свете красного фонаря, который не засвечивал фотобумагу.

Когда все эти работы были выполнены – наступало время составления отчета.

     

Read more... )

Помимо работы над отчетами, археологи в лабораториях еще пишут статьи и монографии – без этого раскопанный материал остается фактически недоступен для исследований других специалистов. Кроме того, надо писать научно-популярные статьи и книги – чтобы не только коллеги-археологи, но и все люди, интересующиеся историей, могли узнать о результатах новых исследований древности. Надо заниматься вопросами сохранности и ремонта полевого инвентаря и оборудования, хранить от сырости, реставрировать и инвентаризовать фондовый материал и многое другое.

17.5

Read more... )

Современные археологические центры так или иначе изменяются в сторону большей похожести на зарубежные научные организации. Больше становится порядка – но при этом меньше остается тепла. Можно ли повернуть этот процесс в некоторой мере вспять, и, сохранив порядок, вернуть дружеское тепло общения и взаимопомощи? Уверен, что это зависит от того, каким путем будет дальше двигаться наша страна.

Если потребительские интересы и стремление заработать деньги сохранят свое значение в качестве основных ценностей обществ и главных стимулов трудовой активности – та археология, которую мы знаем и любим, всё больше будет уходить в прошлое, оттесненная новыми, функциональными системами взаимоотношений между людьми. Если же в России произойдет переоценка ценностей и работа вновь станет цениться больше, чем потребление – тогда, я уверен, наше археология еще вернется. Но в любом случае от сего часа и до конца жизни мои родные археологические лаборатории (даже те, которых уже нет) останутся моим домом.

dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Степные будни Берсуата

Летом 1996-го года мы копали поселение Берсуат. Это остатки поселка эпохи бронзы, того же типа, что и Аркаим, Синташта, Устье, Куйсак. Возведенный около четырех тысяч лет назад, поселок был окружен рвом и обводной стеной, к внутренней поверхности которой были пристроены смыкающиеся друг с другом жилые помещения. Только, в отличие от Аркаима и Синташты, Берсуат имеет не круглую, а овальную форму.
16.1

Поселение находится на берегу реки Берсат (другой вариант написания - Бирсуат), название которой переводится с казахского как «Одному коню вода» – говорят, имеется в виду «Воды в реке хватит лишь одному коню напиться». Река эта действительно не слишком полноводная – однако ничем принципиально не отличается от других протекающих по Зауральской степи притоков Тобола и Урала. Это еще одно подтверждение того, что искать какую-либо логику в названиях географических объектах, как правило, бесполезно.

Поселение Берсуат расположено у самого края России в ее нынешних границах, в нескольких километрах отсюда уже начинается Казахстан. Это территория Брединского района, и ехать сюда от райцентра Бреды надо через поселок Наследницкий – от него до Берсуата остается около семи километров.

Наследницкий (в местном просторечии Наслединка) – один из самых интересных для историка и краеведа поселков в южных районах Челябинской области. Он был основан в 1835 году как первое укрепление на новой военно-пограничной линии Оренбургского войска, здесь длительное время проходила граница между уже освоенными районами Российской Империи и казахской степью.

Наследницкое укрепление представляет собой небольшую крепость, образованную невысокой кирпичной оградой с бойницами, по углам которой расположены башни с артиллерийскими амбразурами.
16.2

В 1844-1847 гг. в центре укрепления был построен большой и очень красивый храм во имя святого благоверного князя Александра Невского – собственно, само укрепление часто называлось в бытовом общении «Александровским». Кроме того, официальное название, Наследницкое, было дано в честь наследника престола – будущего Александра Второго.

16.3

Read more... )
16.4

Когда мы подъехали к Бредам, почему-то было решено двигаться дальше не через Наслединку, а напрямик – через поселок Новый и затем по полевой дороге – прямо до Берсуата. Так мы экономили километров пятнадцать-двадцать расстояния, однако попытки спрямить асфальтовую дорогу по полям в степи весьма часто оказываются неудачными. Как только мы вышли на последний участок маршрута, начался сильнейший дождь. Полевая дорога проходила между распаханными полями, их очень быстро развезло в сплошные озера грязи, ехать можно было только по колее, которая стала ручьем и тоже раскисала от воды всё больше. Наша колонна тащилась еле-еле, грузовик постоянно был вынужден останавливаться и остужать двигатель, перегревавшийся во время медленного движения в густой грязи; Волга «садилась» и ее приходилось вытаскивать на руках, автобус тоже периодически застревал. В общем, добравшись до Берсуата, мы ощутили беспримесное счастье.
Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Аркаим в дыму пожаров

Лето 1995-го года было очень жарким и засушливым. В течение июля и августа над Аркаимской долиной и окрестными районами Зауральской степи не пролилось на капли дождя. Сухая, ломкая трава вспыхивала от малейшей искры. Каждый день на степном горизонте вставили дымы пожаров. Иногда это были дальние степные пожары, горело в десятках километров от Аркаима. Однако неоднократно загорался заповедник или окрестные поля, от которых огонь мог легко перекинуться на заповедную территорию. На борьбу с огнем выходили практически все студенты и сотрудники Аркаима, а также американские студенты, которые работали у нас в тот год на раскопках.
15.1

В 1995-м на Аркаиме состоялись последние раскопки поселения. С тех пор на протяжении уже семнадцати лет никаких раскопок Аркаима не осуществлялось. Несмотря на то, что рядом с древним поселением существует большая научная база археологов и специалистов по естественным наукам, на которую ежегодно приезжают десятки специалистов и сотни студентов разных специальностей; несмотря на то, что экспедиция, работающая от этой базы, отправляет в степь ежегодно несколько полевых отрядов, работающих по всей территории Зауральской степи (в лучшие годы – более десяти отрядов); несмотря на то, что в араимском музее оборудованы хорошие фондовые и лабораторные помещения, в которых ежегодно работают с сотнями и тысячами археологических находок с разных районов Челябинской области – раскопки Аркаим после 1995-го года больше не производились.

Причина, которую называет по этому поводу Геннадий Борисович, осуществлявший общее руководство раскопками поселения в 1987-1995 годах, звучит, на мой взгляд, неубедительно. Согласно его версии, оставшаяся нераскопанной часть Аркаима сохраняется для будущих поколений, которые будут располагать существенно более совершенными методами и смогут получить из таких раскопок гораздо больше информации, чем мы. На самом деле на оставшейся нераскопанной более чем половине поселения Аркаим вполне возможно выделить участки для современных многолетних исследований, и при этом сохранить существенную часть памятника для будущего. Кроме того, по сравнению с раскопками поселения, которые производились двадцать – двадцать пять лет назад, это будущее уже настало – современные методы, технологии и оборудование позволяют производить раскопки на принципиально ином уровне, чем это было в те годы. И я убежден, что в ближайшее время необходимо возобновить археологические исследования Аркаима – это позволит решить множество накопившихся вопросов и проблем в интерпретации археологических материалов этого памятника, получить принципиально новые данные и, кроме того, «перебить» поток широко распространяющейся антинаучной информации об Аркаиме новыми, достоверными и интересными новостными материалами об его раскопках. В настоящее время мы с друзьями и коллегами работаем над проектом продолжения изучения поселения Аркаим, который намерены предложить для обсуждения всем заинтересованным в этом вопросе организациям.

Однако все это пока что – не более, чем перспективные планы и благие пожелания. Раскопки 1995-го года до сих пор остаются последними раскопками Аркаима – и я очень рад, что мне повезло принять в них участие и тем самым на практике увидеть особенности культурного слоя этого известного и очень интересного археологического памятника.
15.2

Read more... )
15.3

Большинство американцев были весьма молодыми ребятами. Как это часто бывает в международных молодежных лагерях, между нашими студентами (чаще – студентками) и американцами незамедлительно вспыхнуло и разгорелось несколько весьма ярких романов, впрочем, ни один из них впоследствии не закончился свадьбой. В большинстве своем американцы были приветливыми и довольно работящими – но ни один из них не произвел на меня по настоящему глубокого впечатления, кроме Кертиса.

Кертис – это был настоящий американский мужик, шофер-дальнобойщик, в два раза старше всей остальной молодежи, воевавший когда-то во Вьетнаме, работой которого было гонять огромные грузовики с западного побережья США на восточное. Ощутив уже во взрослом возрасте тягу к знаниям, он поступил на учебу в колледж, но оставался все тем же, спокойным и уверенным в себе дальнобойщиком. Он был невысок, полноват, носил пышные усы и очень интересно говорил слово «Yes». Все американцы произносили его совсем не так, как нас учили в школе – соглашаясь, они говорили что-то вроде «Йа, йа» – скорее похоже на немецкий, чем на английский язык – и только Кретис четко и уверенно произносил «Йес».

Естественно наши студенты и некоторые старшие сотрудники активно играли в традиционную русскую игру «напои американца русской водкой, чтобы он на себе почувствовал вкус русской жизни», и это у них регулярно удавалось – но лучше всего это удалось Джамбулу, директору соседнего совхоза Амурский, который, принимая у себя смешанную русско-американскую делегацию, умудрился напоить ее под бешбармак до совершенно запредельного состояния. Во всяком случае, сразу после той встречи один мой очень хороший товарищ, этнограф, практически никогда не пьющий и совершенно не знающий английского языка, долго и успешно общался с американцами – а впоследствии не мог убедительно ответить на вопрос – на каком же языке он это делал? В общем, соответствующая сцена из «Особенностей национальной охоты» – не выдумка авторов фильма, такого рода вещи на самом деле происходят в жизни.

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Как мы копали Воровскую яму

В 1993-1994 годах я участвовал в раскопках поселения Куйсак – археологического памятника синташтинской культуры, схожего с уже исследованными к тому времени поселениями Синташта, Устье и Аркаим. Здесь был исследованы остатки одного древнего дома, участок рва и обводной стены, были заложены рекогносцировочные раскопы на поселениях, прилегающих к внешним стенам Куйсака, и исследован один из курганов недалекого могильника. Общее руководство работами осуществляла Татьяна Сергеевна Малютина, ведение части текущей полевой документации и оперативное руководство студентами и школьниками на раскопе поселения выполняли мы с Ларисой Ермишкиной (позднее Петровой), а на кургане – Марина Кузнецова (позднее Галиуллина). Иногда приезжал Геннадий Борисович, он великолепно – очень красиво и качественно – рисовал самые сложные бровки, с увлечением расчищал встречающиеся находки, рассказывал удивительно поэтические истории, ходил любоваться закатом и учил нас, что в полевом научном дневнике нужно писать не только то, что пригодится потом для отчета, но и личные впечатления, мечты и идеи. В общем, шеф был совершенно великолепен.
14.1

Различных историй на Куйсаке случилось множество, но основной мой рассказ сейчас – не о нем, и я изложу только одну из них, о том, как попросил Сергея Гридина купить в деревне сок. Машины у нас не было, и за продуктами мы ходили пешком; я был при Татьяне Сергеевне кем-то вроде заместителя начальника отряда и частенько занимался организацией этих закупок. Итак, в тот день в деревню собрался Сергей, я вручил ему какую-то достаточно скромную сумму денег и рассказал, что надо купить для лагеря. В деревенском магазине незадолго до этого появился какой-то странный тыквенный сок в коробочках. Никакого другого сока там не продавалось, и я попросил Сергея взять на пробу «коробочку сока».

Спустя три или четыре часа Сергей вернулся. Он был зол. Тяжело сбросив с плеча большой мешок, он выразился ёмко и непечатно в том духе, что он не ишак и не ломовая лошадь – таскать такую тяжесть. Я удивился – Сергея просили купить пару килограммов сахара, две бутылки подсолнечного масла, еще какую-то ерунду – и коробочку сока. Он вытащил ее из мешка. Да, это была коробочка, точнее – коробка, большой картонный ящик, в котором было упаковано штук тридцать этих самых коробочек. Сок оказался странным, но вкусным.
14.2

В 1994 году в окрестностях Куйсака местные жители «навели» руководство нашей экспедиции на крайне интересный объект, который носил название «Воровская яма». Это была расположенная на водоразделе огромная яма, диметром около сорока и глубиной до пяти метров, окруженная отвалом полутораметровой высоты и похожая на кратер от какого-то крупного метеорита. Земля на отвалах вокруг этой ямы давно уже поросла степной растительностью и производит впечатление обычных всхолмлений, заметить саму яму можно, только если подойти к ней вплотную, даже с небольшого расстояния Воровская яма совершенно не видна. Ее странное название было связано с давней историей этих мест.

Read more... )

14.3

На самом деле Воровская яма представляет собой древний рудник, в котором добывали медную руду. Сразу же после его открытия на руднике начали работать дружественные Аркаиму геологи из миасского Института минералогии Российской Академии наук. Замечательный Виктор Владимирович Зайков, доктор наук, профессор, геолог с мировым именем, так заинтересовался материалами рудника, что приехал к нам в куйсакскую экспедицию напрямую с какой-то международной конференции. Он даже не заехал за полевой одеждой, поэтому совершенно потрясающе смотрелся в степи в хороших белых рубашках под какой-то старой телогрейкой, которую мы нашли ему среди своих запасов. После него для работы по руднику приехал прекрасный человек и геолог Анатолий Юминов. Толик нас совершенно изумлял, когда в дождь ходил по степи под зонтиком – это было очень удобно, но чрезвычайно непривычно, никто в экспедициях так никогда не делал.

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Когда мы придем в непонятный наш лагерь

В начале 1994 года я перешел на работу в университетскую лабораторию и в центр «Аркаим» – он тогда как раз только создавался. В первом кадровом приказе по Аркаиму я оказался на должности лаборанта, с которой в те времена начинали все студенты, работающие в археологических организациях.

Поселение Аркаим было открыто университетской экспедицией в 1987 году. Само открытие носило совершенно случайный характер. В тот год крупнейшая археологическая лаборатория Челябинской области под общим руководством Геннадия Борисовича Здановича сосредоточила свои исследования на двух участках Зауральской степи, которые вскоре должны были уйти под воду строящихся водохранилищ. Эти экспедиции носили хоздоговорной характер и расходы на них оплачивались заказчиками строительства водохранилищ.

Первая экспедиция работала на поселении Синташта, она завершала многолетние исследования комплекса археологических памятников в районе поселка Рымникский Брединского района. В течение 1970-х – 1980-х годов здесь была раскопана сохранившаяся половина большого поселка эпохи бронзы, имевшего в древности круглую форму и окруженного когда-то рвом и обводной стеной. Рядом с ним было исследовано несколько очень интересных и богатых находками погребальных комплексов, оставленных жившими в поселке людьми. Четыре тысячи лет назад в них были похоронены около ста человек, их захоронения сопровождал разнообразный погребальный инвентарь, многочисленные жертвоприношения коров и лошадей, а также остатки нескольких деревянных колесниц.
13.1

Read more... )

Итак, что же увидели первооткрыватели Аркаима, который сначала Аркаимом еще не назывался, а получил более скромное и топографически верное название «поселение Утяганское», и только к осени 1987 года изменил его на нынешнее, красивое и загадочное наименование?

Они увидели в степи структуру, похожую на огромное лежащее колесо. Диаметр этого «колеса» составлял около 160 метров. «Обод» колеса образовывало кольцевое углубление – остатки заплывшего рва, и вал за ним – остатки обрушившейся обводной стены. «Спицами» в колесе были вытянутые от центра к «ободу» заплывшие котлованы древних домов, именуемые в археологии жилищными впадинами. Причем «колесо» было сдвоенным – внутри большого кольца из рва, вала и жилищных впадин, располагается такое же, только малое.
13.2

Read more... )

С момента начала изучения поселения Аркаим руководитель университетской археологической экспедиции Геннадий Борисович начинает развивать идеи о том, что это поселение является совершенно уникальным памятником высокой древней культуры, а скорее даже – цивилизации; что оно представляет из себя протогород, а фактически – город или даже сверхгород; что его внутреннее городское пространство организовано на высочайшем уровне, по заранее выстроенному плану, включает в себя водоводы, канализацию, «очистные сооружения» и многоуровневые «развязки»; что по развитию оборонительных сооружений это поселение находится на уровне мощных средневековых крепостей; что каждая архитектурная деталь поселения пронизана глубинным, сакральным и ритуальным смыслом; что вся округа Аркаима была в древности преобразована человеком, она включает в себя остатки систем ирригации и мелиорации и поля орошения, на которых жители Аркаима занимались земледелием и огородничеством. Все эти идеи являются заметными преувеличениями или вовсе никак не обоснованными фантазиями, однако авторитет руководителя изучения Аркаима способствовал их широкому распространению.

Еще более фантастические идеи Геннадии Борисович высказывает о том обществе, которое построило поселение Аркаим. В его трактовке это было общество с высочайшим уровнем экологической грамотности, сознательно обеспечивавшее сохранность вмещающих его природных систем. Этому обществу приписывается какой-то совершенно удивительный уровень гуманизма, социальной справедливости, социальной мобильности и эффективности деятельности управляющих механизмов. Люди, населявшие Аркаим, провозглашаются знаменитыми ариями, а их религия рассматривается как непосредственный предшественник зороастризма; утверждается, что именно здесь закладывались основы для создания древних священных книг Авесты и Ригведы. Делается вывод, что общество Аркаима по многим параметрам было существенно более развитым, чем современное общество – оно было более гуманным, высокодуховным и «экологичным».

Всё это – совершенная фантастика, никаких реальных научных оснований для всех этих утверждений не существует и не может существовать – если учесть, что культура Аркаима и других поселений синташтинского типа не знала письменности, соответственно, никаких текстов от нее не сохранилось, а изучение особенностей социального и духовного развития бесписьменной культуры на основе только археологического материала – крайне сложная задача, позволяющая сколько-нибудь уверенно определить лишь некоторые характеристики культуры и общества.

При этом Геннадий Борисович всегда рассуждал об уникальности и величии Аркаима уверенно, но очень тактично, образно, интересно, прекрасным литературным языком – и вообще он человек с огромным обаянием, глубокой эрудицией и прекрасный профессионал в археологии. В его изложении все эти невероятные идеи смотрятся как вежливое пожелание к древности соответствовать ожиданиям исследователя или как свидетельство вполне понятной увлеченности специалиста той древней культурой, которую он изучает.

Однако далеко не все, кто подхватил и начал развивать, углублять и распространять фантастические представления Геннадия Борисовича об Аркаиме, обладали его внутренней культурой, его знаниями, его тактом. Люди, далекие от археологии, не знающие археологические источники, не разбирающиеся в материале и не умеющие с ним работать, начали пропагандировать идею о том, что Аркаим был вершиной развития человеческой культуры, и нашему обществу необходимо учиться у жителей Аркаима неким мифическим, якобы принадлежавшим им сверх-добродетелям.

Read more... )
13.7
Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Полтора месяца на 131-м ЗИЛе

Часть 2

Начало здесь.


Погрузив экспедиционное оборудование и погрузившись сами в тентованный кузов 131-го ЗИЛа, мы направились к следующему объекту раскопок. Это был одиночный курган, расположенный на окраине поселка Наваринка в Агаповском районе Челябинской области. Ехать было очень холодно, ветер задувал через щели брезента, кончался сентябрь.

Курган, который нам предстояло раскопать, стоял на самом краю глубокого заброшенного карьера, расположенного на окраине села. Борта карьера размывались водой и постепенно обрушивались вниз, вместе с ними рушилась и насыпь кургана – не менее трети ее уже рухнуло, вскоре оставшаяся часть должна была тоже погибнуть. Если не раскопать этот курган в ближайшие годы – он просто перестанет существовать.

На вершине кургана стоял старый геодезический знак – тригопункт, большая металлическая тренога. Она тоже должна была вскоре обрушиться в карьер, поэтому руководителю экспедиции Сергею Геннадьевичу удалось получить в Екатеринбурге, в каком-то окружном управлении, разрешение на снос тригопункта. Однако при этом его обязали изъять зарытую в центре тригопункта металлическую капсулу, в которой содержались точные географические координаты и еще какие-то данные этого геодезического знака. Причем надо было не просто изъять ее, а, как рассказал нам Сергей Геннадьевич, «доставить в управление под вооруженной охраной». На его вопрос, – о какой такой вооруженной охране идет речь, ему ответили, что руководствуются послевоенной инструкцией НКВД, никакого более свежего документа по этой теме не существует.

Наш ЗИЛ остановился рядом с курганом. Сергей Геннадьевич высадил нашу команду из машины, распорядился мне идти к силосным ямам и нанять там бульдозер, а остальным – разметить через центр кургана одну бровку, параллельную краю карьера, сбросить в карьер тригопункт и аккуратно отыскать закопанную в его центре металлическую капсулу. Сам же руководитель отправился на машине в поселок – пытаться договориться о жилье, в котором мы могли бы остановиться на ближайшие пару дней.

Пока я бегал за бульдозером, металлическую треногу геодезического знака сбросили вниз, и она летела весьма высоко, поскольку карьер был изрядно глубок. Подошла техника, тракторист согласился поработать за две бутылки водки или их денежный эквивалент. За полчаса насыпь небольшого кургана снесли до материка, оставив только одну широкую бровку. В ее центре мы осторожно копали землю лопатами, пытаясь обнаружить металлическую капсулу. Никто не знал, какого она размера – наш начальник тоже был не в курсе и ничего не смог нам подсказать.

В итоге капсулу тригопункта мы нашли, она оказалась размером со стакан, была выполнена из железа и имела на крышке какие-то буквы и цифры. Однако, как оказалось, для обеспечения сохранности капсула была вмурована в огромный куб бетона, из которого торчала только ее крышка. С огромным трудом мы выворотили из земли этот куб объемом едва ли не кубометр, и выдолбили из него капсулу киркой и ломами. Однако под ним оказался еще один куб, а в нем – вторая капсула, вероятно, от более раннего геодезического знака. Выдолбили и ее. Снизу находился третий бетонный блок – уже без всякой капсулы, вероятно, он был своеобразным фундаментом. Этот, третий блок располагался уже в могильной яме. Когда мы ее расчистили, выяснилось, что он стоит на месте ноги погребенной в ней женщины. Больше ничего в яме повреждено не было.

Женское погребение в кургане относилось к сарматам – кочевникам, жившим в нашей степи около двух с половиной тысяч лет назад. Оно было великолепно – с сарматской женщиной, вытянутой на спине, лежали все вещи, которые должны были быть в богатом женском погребении: здесь было бронзовое зеркало, каменный жертвенник (археологи до сих пор выясняют, что это за штуки, поэтому название «жертвенник» довольно условно), железный нож, а ее шея была украшена великолепными, потрясающей красоты глазчатыми бусами.

12.2

Read more... )

Впрочем, все в этой жизни когда-нибудь кончается, закончилась и наша экспедиция. Ранним утром три последних ее участника вылезли из электрички на челябинском вокзале. Мы были обвешаны рюкзаками и всякими последними и самыми главными экспедиционными ценностями – фотоаппаратами, нивелиром и т.п. Я тащил большую картонную коробку с находками – здесь был и наконечник стрелы с Северного, и потрясающие бусы, зеркала и колчанные наборы из наваринского кургана, и обломки малковского меча. «Русик, – обратился я к последнему представителю нашего старшего состава, – а давай мы сейчас все по домам, душ примем, переоденемся – а часам к десяти подтянемся со всем этим барахлом в контору». «Естественно!» – отозвался Русик. Возможно, наш разговор, по благоприобретенной привычке, происходил в несколько других словах и выражениях, но смысл его был именно такой.

И вот я дома. Разбудив родителей, приняв душ и наскоро перекусив, я распаковал доверенную мне картонную коробку – и показал домашним некоторые из самых ярких наших находок. Никогда больше такие удивительные вещи не лежали у меня дома на столе – обычно все находки сразу поступали с раскопа в археологическую лабораторию, но тут выпал редкий и необычный случай. Стеклянные бусы нездешней красоты сверкали своими разноцветными глазками; россыпи прекрасно сохранившихся наконечников стрел, покрытых благородной патиной, лежали в руках.

Старые часы с маятником, висящие у нас в гостиной, показали полдесятого. Я упаковал обратно коробку с находками, надел зимнюю куртку и отправился в контору нашей организации. Одна из самых удивительных археологических экспедиций на моей памяти успешно завершилась.
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Полтора месяца на 131-м ЗИЛе

Часть 1

Одна из самых прекрасных экспедиций, в которой я принимал участие, состоялась осенью 1993-го года. Это был целый комплекс экспедиционных работ, осуществлявшихся в течение полутора месяцев на трех курганных могильниках эпохи ранних и поздних кочевников, расположенных в трех разных районах Челябинской области. Естественно, будучи прекрасной, эта же экспедиция была и одной из самых безумных. Прекрасным в ней было всё: постоянный холод той осени; наша экспедиционная машина ЗИЛ-131 с брезентовым тентом на кузове, постоянно уделанная в грязи до крыши; невероятная находка трёхярусного сарматского погребения; похлебка из голубей и картошка с барсучатиной; раскопы, из которых прежде, чем начинать работу, надо было вымести снег; невероятные, идиотские, удивительные или опасные истории, в которые постоянно «влипал» наш отряд; и люди – конечно же, главное – люди… Но обо всем по порядку.
12

Археологическая экспедиция осени 1993 года носила хоздоговорной характер. Ее задачей было раскопать несколько археологических памятников, которые находились в угрожаемом состоянии и вскоре должны были разрушиться или быть разрушенными в результате строительства. Экспедицию проводила существовавшая в то время замечательная организация – Археологическое научно-производственное предприятие при Челябинском фонде культуры, сокращенно – АНПП. Общее руководство экспедицией осуществлял Сергей Геннадьевич Боталов, но непосредственно на месте он возглавлял работы лишь на некоторых этапах – как у всякого начальника экспедиции, у него было много других дел. Постоянными руководителями отряда были два недавних выпускника исторического факультета Челябинского университета – Константин Бабенков и Руслан Галлиулин, которого чаще звали «Русик». Полевой отряд состоял из нескольких молодых парней, набранных по разным челябинским вузам и экспедициям: Вадим Сунгуров, уже закончивший университет и работающий учителем в школе – вскоре он перешел на работу в милицию; Антон «Тони» Наумов и Коля Цветков – студенты Челябинского пединститута; я, Костя Жаринов, Даниил Дильман, Денис Лузин, Алексей (к сожалению, не помню его фамилию) – студенты университета; экспедиционные водители Паша, Дима и Юра; и одна-единственная девушка, студентка университета Света Деветьярова, в которую, естественно, была влюблена половина нашего отряда.

Первая задача, которую поставили перед нами – раскопать большой курган эпохи ранних кочевников, расположенный в районе поселка Северный Нагайбакского района, насыпь которого была сильно повреждена современным грабительским вкопом. Курган был крупный, высотой под два метра, и располагался на огромном пшеничном поле. Чтобы вскрыть насыпь такого кургана вручную нужен отряд больше пятидесяти человек и больше месяца работы, нас было десять и на всё про всё – две недели. Но методика допускает снятие таких насыпей бульдозером – естественно, с соблюдением целого ряда требований. На бульдозер наше руководство и рассчитывало. Для того, чтобы бульдозер прошел к кургану, сначала нужно было прокосить ему дорогу в пшенице комбайном – иначе он просто убил бы всю пшеницу, по которой проехал – втоптал бы ее в землю и сделал несобираемой. Комбайна мы ждали пару дней, за это время разметили на кургане две бровки, отнивелировали насыпь и изготовили волокуши, о которых я расскажу несколько позже.
Read more... )

По результатам этой эпопеи Тони Наумов написал замечательную, заунывную и жалостливую песню, которую пели в экспедиции холодными осенними вечерами.

Дует ветер, дует месяц, дует два. Дует год.
Только голод не задует этот ветер, не пройдет.
Может ужин залечит его как река, а пока
Барсуки, мне без вас жить не стоит.

Отучили в институте от еды – вот напасть,
Как бы нам таким макаром на тот свет не попасть,
Ведь нельзя без еды, без еды столько лет,
Барсуки, мне без вас жить не стоит.

Все курганы по кусочкам разобрать – и достать,
Барсуков со всей земли мне б поймать, мне б поймать,
Сколько было бы мяса и шкварок в ночи – хоть кричи,
Барсуки, мне без вас жить не стоит.

Бульдозер закончил свою работу и уехал с кургана. Теперь на месте древней насыпи стояли две длинные, двухметровой высоты стенки – бровки. Их нужно было зачистить для того, чтобы была видно структура насыпи, в том числе – деревянной конструкции, которая располагалась в древности над могильной ямой, – а затем зачистить весь материковый грунт, до которого снял насыпь бульдозер. На зачищенном материке можно будет увидеть очертания могильных ям и иных объектов или сооружений.

Началась долгая работа лопатами – нас было всего десять человек, а курган – огромный. Кроме того, у нас совершенно не было носилок, на которых в экспедициях обычно оттаскивают в отвал отработанный грунт. Острый разум наших руководителей нашел ответ – носилки надо заменить волокушами. Мы наведались на кладбище умершей сельскохозяйственной техники, расположенное в окрестностях совхозного машдвора, и оторвали от какого-то брошенного комбайна несколько железных деталей, более-менее подходящих по форме. Далее мы привезли их на курган, привязали к этим деталям веревки, и вот теперь мы насыпали в них грунт и оттаскивали его за веревку в сторону отвала. Всю прелесть этого занятия описать сложно, это надо делать самому – из часа в час, изо дня в день тащить за врезающуюся в руки веревку тяжеленную, угловатую металлическую бандуру по неровному грунту. Совершенно безумное занятие, носилки – это просто радость и счастье по сравнению с таким способом удаления грунта.
Read more... )

Продолжение здесь.
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Зеленый поезд виляет задом

Слепой закат догорел и замер,
И вновь худобу кляня свою
Зеленый поезд виляет задом
А я с моста на него плюю.

Ему на Север, а мне налево
И чертыхаюсь я каждый день
Что держит дома меня холера,
А может дело, а может лень…

Эти строки из песни Владимира Ланцберга я напевал, повторяя их раз за разом, после того, как проводил на Челябинском вокзале поезд на Карталы, на котором небольшой отряд пединститутской экспедиции отправился копать курган под поселком Анненское. Было начало мая 1993-го года, я учился на первом курсе университета, и какие-то, уже не помню – какие именно, студенческие дела не дали мне поехать в поле вместе с товарищами. Однако, проводив поезд и покурив на перроне, я понял совершенно точно, что не смогу вынести такой ситуации – остаться в городе когда уже пришла весна и поезд только что увез в поле отряд во главе с Владимиром Петровичем.

11

Read more... )
За пару дней мы раскопали небольшой курган, располагавшийся за окраиной поселка. К сожалению, никакой могильной ямы в этом кургане не оказалось. Мы завершили вскрытие всех секторов кургана и уже заканчивали зачистку. В центре насыпи на уровне материковой глины обнаружилось небольшое скопление угольков – в древности здесь какое-то время жгли костер. На самом краю насыпи лежало несколько крупных кусков гранита, мы их расчистили, да так и оставили на месте.

Все были расстроены – выезд оказался неудачным. Зачистку завершили. Леонид Вячеславович и Владимир Петрович, пытаясь спасти положение, быстро и мощно делали в центре насыпи контрольный прокоп материка, рассчитывая, что, может быть, могильная яма просто не видна на этом уровне, и откроется глубже – так бывает в некоторых случаях, впрочем, наш случай был явно не из этих. Остальные участники работ сидели на бровках, курили или бродили вокруг. Получалось так, что мы раскопали не курган кочевников, как намеревались, а какое-то древнее святилище, от обрядов, совершавшихся на котором, не осталось ничего, кроме горстки угля; или кенотаф – пустую курганную насыпь, сооруженную на родовом кладбище в память о погибшем где-то на чужбине сородиче.

Внезапно Вадим Сунгуров, внимательно рассматривавший расчищенные на краю насыпи камни, спрыгнул в раскоп, схватил один из камней, оттащил его немного в сторону, схватил второй, подтащил его и приставил к первому, потом приложил ко второму камню – третий, к третьему – четвертый, затем – пятый. Крупные куски гранита, будучи правильно повернуты, идеально подходили друг к другу и складывались в какую-то длинную фигуру. «Смотрите, это фаллос, фаллос!» – восторженно закричал Вадим. Мы все столпились вокруг камней. Действительно, образовавшаяся из них фигура имела на одном своем конце характерное расширение-утолщение, была совершенно фаллической формы и имела длину более метра.

Владимир Петрович, наклонившись, перевернул верхний камень. «Да…. А фаллос-то с носом», – потрясенно проговорил кто-то из наших. На обратной стороне верхней части предмета был совершенно четко выбит нос, приглядевшись, можно было различить и другие черты лица. Перед нами было грубое скульптурное изображение человека, изготовленное около тысячи лет назад тюркскими кочевниками Великой Степи – кипчаками. Это каменное изваяние, так называемая «каменная баба», представляло собой, как это обычно и бывает, изображение древнего мужчины-воина.

Вероятно, изваяние было установлено на насыпи изученного нами святилища – возможно, древнего поминального комплекса. Однако впоследствии кто-то – возможно, враги, а может быть и родичи того, кто был высечен в камне, совершая какой-то неизвестный нам ритуал, разбили гранитную скульптуру на пять почти равных частей.

Находка получилась просто великолепной. «Каменные бабы» – фигуры древних воинов – вообще очень редко находят в последние десятилетия. Когда-то они стояли по степи в изрядных количествах и были хорошо заметны, но в конце XIX – первой половине XX века практически все они были выкорчеваны и увезены – одни в музеи, другие в частные коллекции или вообще неизвестно куда. Владимир Петрович, замечательный специалист по поздним кочевникам, сразу определил, что найденное нами изваяние относится к редкому типу и представляет большую научную ценность, в том числе – для реконструкции расселения и миграций кочевых племен, и пришел в замечательное расположение духа. Весь отряд, естественно, тоже очень обрадовался – приятно было, что мы поработали не зря.

Если бы древняя каменная скульптура сохранилась в целости, доставить ее в Челябинск стало бы настоящей проблемой. Машины у нас не было, а донести до электрички, потом перегрузить на поезд здоровенную каменную плиту было бы крайне сложно. Однако «каменная баба» была расколота на пять кусков, и каждый из этих кусков был вполне подъемным для одного человека. Куски разложили по рюкзакам самых физически крепких членов отряда, личные вещи которых взялись нести их товарищи. Так в пяти рюкзаках изваяние и доехало до археологической лаборатории пединститута.

Read more... )
dubna_petrov: (Дубна Федор Петров)
Стать хуже несложно

Наверное, это был объективный и неизбежный процесс. У нас была такая удивительно светлая, я бы даже сказал – целомудренная, школьная археологическая юность, что когда-то она неизбежно должна была закончиться. Взрослые соблазны, грехи и страсти всё более настойчиво стучались в сердце. Защита оказалась взломана изнутри, окончив школу, очень хотелось поскорее утвердиться в статусе взрослого и самостоятельного человека.

Read more... )

В середине августа из Челябинска на Каменный Амбар выехала смешанная группа сахемов и вчерашних школьников – помочь небольшому отряду, оставшемуся там после завершения основного сезона выбирать многочисленные могильные ямы синташтинской культуры на большом кургане.

10

Read more... )
Как-то в воскресенье я сидел на своем новом рабочем месте, клеил разбитый в древности керамический сосуд, принадлежавший средневековым кочевникам, и, параллельно, выполнял функции сторожа. В это время на работу пришел мой товарищ Денис, такой же лаборант и тоже студент исторического факультета Челябинского университета. Он пребывал в состоянии гнева и печали, поскольку только что умудрился «завалить» пересдачу «Истории древнего Востока» нежно любимому многими студентами преподавателю, Юрию Ароновичу Окуню. Денис с размаху сел на стул, вытащил лист бумаги и стремительными штрихами нарисовал на ней канонический портрет: изображение вполоборота рыбы с человеческим лицом, оснащенной характерными усами, большой бородой и очками в тяжелой оправе. «Ракетница здесь?», – отрывисто спросил меня Денис. Я молча выдвинул ящик стола. Денис вытащил ракетницу и упаковку патронов, зарядил ее и, прихватив со стола лист бумаги с аллегорическим изображением профессора Окуня и моток лейкопластыря, направился во двор. Заинтригованный поступками товарища, я вышел следом.

Денис наклеил лист с бородатой рыбой на старую кирпичную стену, окружавшую обширный двор нашей конторы, встал напротив нее, в трех или четырех шагах и, прежде, чем я успел что-нибудь сказать, выстрелил. Ракета мгновенно врезалась в закрепленный лейкопластырем лист бумаги, порвала его, отрикошетила от стены и, промчавшись над самым плечом Дениса, улетела куда-то за забор, находившийся за его спиной.

Только мы с ним успели облегченно выдохнуть, что все обошлось, и закурить по сигарете, как над стеной, за которой пропала ракета, появились два недоумевающих мужика. «Эй, парни, – удивленно спросил один из них, – а что вы здесь делаете?». «Мы это…, – мы с Денисом оказались в некотором затруднении, – ничего. Курим. А что?». «Парни, вы бы поосторожнее. Тут это, кислородный склад», – сказал без слова мата один из мужиков, и они снова скрылись за забором.

Не раз в последующие годы, мысленно присев от очередного взрыва, который сотрясал мою жизнь, я думал: «Идиот, тебе же ясно сказали – там кислородный склад. Зачем ты это делал?».

Profile

dubna_petrov: (Default)
dubna_petrov

March 2013

S M T W T F S
     1 2
3456 789
10 11121314 1516
17 1819202122 23
24 25 2627 28 2930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 07:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios